В это самое мгновение в дверь постучали.
– Это я, ваша светлость, – сообщил низкий женский голос.
– Входи, Кайтен, – разрешил герцог. Ещё одна рыжая женщина вошла в комнату; заметив Овелию, она яростно втянула воздух и принялась испепелять гостью взглядом. Разумеется, в переносном смысле, ведь Кайтен умела воспламенять вещи и буквально. Овелия также не была рада встрече: на пухлых губах застыла улыбка, но взгляд хитрых зелёных глаз уже столкнулся с взглядом Кайтен. Графиня и телохранительница были абсолютно разными женщинами: Овелию природа наделила завидными формами и ангельским лицом, Кайтен же выглядела сильной и подтянутой, но никак не женственной. Обе владели магией, но графиня была мастером изящных иллюзий, а Кайтен использовала грубую магию огня да силу своего тела. И всё же было в них что-то общее, и не только приближённость к герцогу.
Покончив с приветствием, полным обоюдного презрения, женщины развели взгляды. Овелия принялась с интересом разглядывать свои пальцы, а Кайтен приблизилась к герцогу и склонилась перед ним:
– Мне сказали, что вы искали меня.
– Да, Кайтен, мне нужно было поговорить с тобой о Празднестве. Но думаю, разговор лучше перенести.
Кайтен кивнула.
– Что касается письма, – продолжила она, – ответ уже в пути и скоро будет доставлен в замок.
– Быстро, – отметил герцог, – кто отвозил его?
Кайтен только пожала плечами.
– Что ж… узнаю позже.
Тут же потеряв интерес к телохранительнице, Лейвен вернулся к беседе с Овелией. Кайтен, недовольная как присутствием неугодной ей графини, так и странным обращением герцога, поклонилась и молча ушла.
– Мне кажется, ваша телохранительница влюблена в вас, – произнесла Овелия, как только шаги Кайтен за дверью стихли.
– Не думаю. Это было бы глупо с её стороны.
Овелия тихо рассмеялась. Астор любил её смех, хотя сам не смеялся никогда, даже компании Лисицы.
– Как вы собираетесь вести себя на Празднестве? – Овелия резко сменила тему.
– Никак. Точнее, как обычно. Вот только не знаю, что преподнести королеве в дар. Я собирался подарить королю меч, с которым Овен Астор бился на реке Дальней, но он слишком хорош для девчонки. Она его даже не сможет поднять.
– Да, – подтвердила Лисица, – я слышала, что Лиссия – очень слабая девушка. Вы её видели? Говорят, она совсем низкого роста и выглядит как ребёнок.
– Она и есть ребёнок. Недаром законы Пиропа запрещают править женщинам и тем, кому ещё не исполнилось восемнадцати. Девчонка должна была стать женой какого-нибудь графа и держаться подальше от политики.
Овелия понимающе кивала. Астор не был уверен, что она со всем согласна, но такое поведение успокаивало его. В конце концов, с кем ещё можно поговорить в чёртовом замке? Мать думает только о себе, судьба герцогства ей безразлична. Кайтен верна ему, но ничего не смыслит в делах правительственных. Советника стыдно называть советником, так он стар и глуп, а взять нового – значит, подвергнуть себя риску. Лейвен поймал себя на том, что мыслит как параноик. С другой стороны – как ещё можно обезопасить себя в такое время? Лучше перестеречься, чем недостеречься.
– Ещё, говорят, глупа и капризна, – улыбнулась Овелия, продолжая обсуждать наследницу, – но вот этому я не совсем верю. Я слышала о ней и другое.
Герцог оживился:
– Например?
– Мой отец был недавно в Камнедержце. – Овелия встала из-за стола и направилась, прихватив свой бокал, к окну. – Он говорит, что девица очень грамотна и говорит умные вещи. Но мой отец очень снисходителен к красивым женщинам – моя мать тому пример. Он готов простить ей любую глупость.
Овелия снова засмеялась.
– Я уже решил, как поступлю, – серьёзно сказал Лейвен. – Уверен, Илиэль и Кейрос Бирген скоро попытаются освободить свои земли. Возможно, им это удастся. При Анверде королевская армия была не очень сильна, а при девчонке она, должно быть, совсем зачахнет. У Фридгарда много людей и много кораблей… а в Данхиэле сейчас усиленно готовятся к войне. Но я не готов к этому. Я сделаю по-другому.
Графиня Анстранж слушала его, склонив голову набок.
– Я поддержу бастарда, Одора Вайрена. И когда он возьмёт власть в свои руки, то отдаст мне Пироп.
– Так вот кому было письмо, – догадалась Овелия. – И что он ответил?
– Пока не знаю. Жду, когда письмо принесут мне.
– Что ж, буду ждать с вами. А почему Одор, а не Грассел?
– Личная симпатия, – вздохнул Лейвен.