Зиэрель казался младше своих пятнадцати, хотя и был высоким и сильным парнем. Фенсел часто думал о том, почему брат никогда не становится старше в его глазах. Зиэреля сложно было назвать глупым или слишком легкомысленным: он умел сосредоточиваться на цели и упорно тренироваться, умел делать то, что нужно, но не хочется, иногда даже умел слушать старших. Но было в нём что-то по-детски простое, какой-то огонёк горел в его глазах – тот самый, который давно погас в глазах Фенсела.
– Что-нибудь, что меня обнадёжит. – Ответил маркиз.
– Ты думаешь, у Илиэль ничего не выйдет?
– Я думаю о родителях, – произнёс Фенсел медленно, – думаю о том, что их тела почти неделю висели на площади. Люди умоляли снять их с верёвок, чтобы достойно похоронить своих герцогов, но им не позволили.
– Зачем ты говоришь мне это? Думаешь, я не помню?
– Я пытаюсь сказать… они так же, как мы сейчас, пытались дать Данхиэле независимость – и что вышло? Они ведь молили перед смертью, чтобы нас, их продолжение и наследие, пощадили. И нас оставили жить, даже дали возможность и дальше править герцогством. Анверд был мягок... будет ли мягким новый король?
– Так ты предлагаешь сидеть сложа руки? – Зиэрель уже разозлился не на шутку. Впервые речи Фенсела, которого он всегда считал много умнее себя, казались ему бессмысленными. Его рассудок затмил страх, или он просто не понимает, о чём говорит?
– Я ничего не предлагаю, Зиэрель. – Тихо ответил Фенсел. – Я просто боюсь однажды увидеть в петле кого-нибудь из вас.
Глава III. Договоры
Замок Парус, Фридгард
– Садись, Рерика, – бросил герцог, не глядя на советницу.
В Зале совета сидело трое – сам герцог Бирген, первый советник Габрел и военный советник сир Олерон. Последние двое выглядели сонными, словно их только что вытащили из постелей и посадили за стол. Впрочем, так оно и было. Леди Фрайкс и сама выглядела не лучше: волосы в беспорядке, из одежды только ночная сорочка. Обведя глазами Зал, она присела на своё место – второе по левую руку от герцога.
Бирген молчал. Рерика плохо представляла, зачем её подняли посреди ночи и вызвали на совет, и никто не собирался ей ничего объяснять. Она устремила на Габрела вопрошающий взгляд, тот только пожал плечами.
– Только что здесь был гонец из Данхиэлы, – начал наконец Бирген, – Илиэль хочет, чтобы я поддержал её восстание. Она собирается выступить сразу после Празднества.
– Когда, если не сейчас, – оживился сир Олерон. Лицо Габрела, напротив, помрачнело:
– Это большой риск, ваша светлость, учитывая то, как прошло восстание десять лет назад…
– Ошибки наших предшественников, – проговорил Бирген сквозь зубы, – не повод бездействовать.
Рерика поняла, что напоминание об отце разозлило герцога. Габрел был человеком осторожным и учтивым, но иногда даже его дипломатичность давала осечку. Леди Фрайкс решила перевести тему, пока Бирген не рассвирепел.
– А кто станет королём, если мы возьмём Сентиру? Об этом Илиэль что-нибудь говорит?
– Она предлагает поделить завоёванные земли между собой и оставаться равноправными соседями.
– А Пироп?
– Герцогу Астору тоже было отправлено предложение.
– И он согласился? – усмехнулась Рерика.
– Не знаю. Но думаю, что нет.
– Это отличное предложение, – вклинился Олерон, – без армии Илиэль нам не взять Сентиру, но с ней шансы высоки.
Герцог поднялся с места и отошёл к окну, скрестив руки на груди. В полумрачном, освещаемом лишь парой свеч, зале, его силуэт казался зловещим. Рука скользнула к мечу, лежащему в ножнах на поясе, пальцы несколько раз сжались и разжались на эфесе, словно Бирген сомневался, доставать оружие или нет. Наконец он обернулся к совету, терпеливо ждущему его решения.
– Рерика, ты что думаешь? Я так и не услышал твоего мнения, – сказал он вдруг.
Леди Фрайкс понимала, что её мнение волнует герцога в последнюю очередь, оно так же формально, как и её присутствие в совете. Ему просто нужно было услышать хоть что-нибудь, прежде чем огласить своё собственное решение.
– Это безумие, – развела она руками.
– Ты права. Разбудите этого гонца, отправьте назад, и пусть передаст, что мы согласны. На Празднестве будет возможность всё обсудить.