– Чем же вас свинарки не устраивают? – улыбнулась девушка.
– Они не так красивы и воинственны, как вы. – Мотар старался, как мог. – Могу я узнать ваше имя?
– Можете. Ликинель Тальсак.
Мотар и Брили переглянулись.
–Тальсак? – удивлённо произнёс Мотар. – Вы родственница того самого Тальсака? Главы герцогской стражи, который побеждал в турнире шесть раз подряд?
– Его дочь, – с улыбкой произнесла девушка, подгоняя лошадь. Скоро она обогнала товарищей и скрылась из виду, но Мотар всё глядел ей вслед.
– Что смотришь, Мотар? Тебе такая не по зубам. – Рассмеялся Брили.
– Что ты понимаешь, – юноша рассеяно махнул рукой, – я ведь даму сердца нашёл.
Окраина Сентиры
Чем дальше они отъезжали от столицы, тем холоднее становилось. Элбер Фелкар уже растирал замёрзшие пальцы, а ведь карета ещё не успела покинуть Сентиру. На Пустых землях будет ещё холоднее, он это знал.
Отодвинув шторку, советник выглянул из кареты. До самого горизонта тянулись поля, бескрайние и безмолвные. Все они принадлежат ей – девочке, сидящей напротив него и глядящей в окно, подперев кулаком щеку. Элбер шумно выдохнул и откинулся на подбитую бархатом спинку сидения. Путь предстоял долгий и скучный: Лиссия была чем-то обеспокоена и всё время молчала, а сам Фелкар не умел себя развлекать. Несколько раз советник пытался уснуть, но стук колёс о камни не успокаивал его, как других, а, наоборот, раздражал.
– Элбер, – твёрдый голос юной королевы окончательно вырвал советника из полудрёмы. Юноша перевёл на Лиссию усталый взгляд.
– Кто проверяет дары перед тем, как монарх примет их? – поинтересовалась девушка.
– Вы имеете в виду – проверяет на безопасность? Слуга, передающий дар королю, всегда брал его в руки первым. Если вы хотите, я могу вначале принять всё, что вам подарят.
– Хочу. – Кивнула она. Элбер надеялся, что его усмешка ускользнула от взгляда Лиссии. Прекрасно, корона ещё не коснулась её головы, а она уже боится каждой тени. Что с ней будет после коронации? Не станет ли она требовать от Элбера, чтобы тот пробовал всю её еду и испивал из каждого бокала? Впрочем, последняя мера осторожности не казалась советнику глупой теперь, после смерти Одора Вайрена.
Кто отравил бастарда? Вариантов было много, но Элбер чувствовал, что здесь не обошлось без того, кто отравил предыдущего короля Анверда. Многие винили Лиссию, в первую очередь, мать Вайрена. Эта несчастная женщина примчалась из Анделы в Сарканар и попыталась наброситься на Лиссию, пока та гуляла в саду. Конечно, женщины в живых уже не было. Элбер же Лиссию в роли отравительницы не видел. Не потому, что был о ней хорошего мнения, просто это ей не шло, а Лиссия, как никто, заботилась о том, как выглядит каждый её поступок. Пусть даже об этом поступке никто не узнал бы.
Кто-то постучал в дверцу кареты, и Элбер снова отодвинул шторку. С каретой сравнялся всадник в форме королевской гвардии.
– Что? – недовольно спросила Лиссия.
– Гербер Линлот схвачен и доставлен во дворец, ваше величество.
Она коротко кивнула, и гвардеец исчез из поля зрения. Элбер, удивлённый до глубины души, поднял брови и перевёл на девочку взгляд, требуя объяснений.
– Я велела посадить аптекаря под стражу.
Фелкар и так уже это понял. Его интересовала причина. Лиссия продолжила, понимая, что от советника ей не отвертеться.
– Я думаю, этот человек что-то знает. Он ни слова не сказал тому, кого я послала, и знаешь, почему? Он данхиэлец. Он будет бросаться чужими тайнами, но тайны своих герцогов всё равно сохранит. Кровь не перекрасишь.
– Вы уверены, что ему есть что рассказать?
– Абсолютно. Не удивлюсь также, если он знает, кто отравил Одора Вайрена.
Она слишком своевольна. Слишком много может решать сама, слишком о многом догадывается сама. Он всё ещё советник? Или она просто держит его рядом для того, чтобы он не перешёл на другую сторону? Фелкар привык, что его слово становится решающим, может рассеять любые сомнения и поставить точку в любом разговоре. Анверд не умел принимать решения без своего советника, Лиссии же советник не нужен был вовсе. Дело, разумеется, не только в аптекаре – его судьба не волновала Элбера. Но из таких мелочей складывалась общая картина, на которой сам Элбер не был изображён – только Лиссия в короне и с руками по локоть в крови.