Фенсел лежал на спине уже без сознания, но из горла его вырывались слабые хрипы. Из уголка рта тоненькой струйкой потекла кровь. Рерика наскоро разорвала ворот рубашки маркиза и приложила ладони к его груди. Глубоко вдохнув, она подняла руки, и за пальцами её потянулась вязкая слизь вперемешку с кровью. Отряхнув ладони, девушка повторила действие.
– Это была ваша служанка, – говорил Бирген, – иначе её не пустили бы в шатёр!
Рерика не могла видеть герцогов, но краем уха слушала их разговор.
– Прислушайтесь к разуму, ваша светлость, – обращался к Илиэль Габрел, – мой герцог сейчас – последний, кому хочется вашей смерти.
– Но вино было отравлено, и его наливали мне, – голос Илиэль срывался.
– Как и нам, но вашему брату не повезло пригубить его первым. Рерика, как он?
– В порядке, – отозвалась леди Фрайкс, продолжая вытягивать яд и стряхивать его на пол и собственное платье. Она делала подобное впервые, поэтому вместе с ядом выходили кровь и мокрота, но другого врача поблизости не было, а герцоги в пылу драки совсем позабыли о судьбе Фенсела. Хороша сестра, подумала Рерика. Но Илиэль как раз присела рядом с ней и принялась гладить светлые волосы брата, который уже дышал ровно, как во сне.
– Что с ним будет? – герцогиня подняла взгляд на леди Фрайкс.
– Думаю, всё будет хорошо, – проговорила Рерика, вытирая вспотевший лоб. После магических манипуляций она чувствовала себя ужасно слабой и хотела поскорее вернуться в свой шатёр, но понимала, что теперь ей придётся остаться с маркизом, пока тот не придёт в сознание.
Илиэль поднялась и двинулась к мужчинам.
– Тот, кто пытался отравить нас, знал о встрече и её цели.
– Несомненно, – кивнул Габрел.
– Что, если Лиссии всё известно?
– Учитывая недавнюю смерть Одора Вайрена… – Габрел вздохнул, – яд – женское оружие. Вполне возможно, что Лиссия действительно устраняет всех, кто опасен для неё.
– И короля Анверда заодно, – прошептала Илиэль.
– Нет, – возразил Бирген, – знай Лиссия о восстании, она использовала бы не яд, а мечи своей гвардии. Нас казнили бы ещё до встречи.
Фенсел втянул воздух и открыл глаза. Часто моргая, маркиз осмотрел Рерику.
– Кажется, я потерял сознание, – хрипло сказал он. Рерика усмехнулась.
Только теперь в шатре появились хвалёные данхиэльские лекари, мужчина и старуха. Рерика предпочла отойти и дать врачам возможность осмотреть Фенсела.
– Спасибо вам, – проговорила Илиэль, касаясь локтя Рерики, – не сомневаюсь, он был бы мёртв, если бы не вы.
– Пожалуй, был бы мёртв. – Только и ответила Рерика.
Глава IV. Церемонии
Пустые земли, шатры Фридгарда
По традициям фридгардцев невеста непременно должна была носить цветы в волосах. Умелая пожилая служанка вплела в высокую причёску Кайлы пять белых роз, а платье украсила синим цветком горнолиста – символа Фридгарда. Всё время, что служанка с молодой помощницей наряжала Кайлу, та была грустна и никак не могла вернуться мыслями в реальность. Взгляд её, безучастный и рассеянный, беспокоил старую служанку.
– Вам не нравится платье, ваша светлость?
Кайла с усилием улыбнулась, чтобы не расстраивать старушку.
– Оно прекрасно, я просто волнуюсь перед свадьбой.
Служанка подвела невесту к зеркалу, но та не хотела смотреть на своё отражение, хотя видела необычайную красавицу. Наёмница Лира, которой велено было охранять невесту, сидела в тёмном углу шатра и угрюмо наблюдала за переодеваниями. То была высокая, почти на голову выше Кайлы, женщина с прямыми пепельными волосами и недобрым взглядом, и Кайла её побаивалась.
– Кто придумал одевать невесту в белое? – раздался знакомый насмешливый голос. В шатёр вошла леди Фрайкс. Советница в своём платье винного цвета выглядела очень нарядно, хотя до невесты ей было далеко.
– Белый – цвет невинности, чистоты и детства. – Сказала наёмница, безучастно глядя на наряд Кайлы. – Сегодня последний день, когда он смотрится на ней уместно.
– Ну, знаешь ли, – усмехнулась Рерика, – в Вентере белый считается цветом смерти.