– Кого бы ты предложил? – усмехнулась Лиссия.
– Вы знаете, я предложил бы Грассела, но...
– Да, можешь не продолжать. Я зря спросила. А что до коронации – как я могу провести её сейчас, если через три дня начнётся Празднество окончания великой войны? Этот праздник слишком важен, чтобы отменить его, даже если речь о коронации.
– Да, он как нельзя лучше напоминает герцогам, где их место и кто победил в великой войне, – вставил Фелкар, уже не скрывая ухмылки. – Так почему бы не короновать вас на самом празднике?
Лиссия мотнула головой.
– Все герцоги считают праздник унизительным. Особенно церемонию преподнесения даров королю. Думаешь, они согласятся преподнести дары мне? Я знаю, что все трое, особенно Бирген, не считают меня достойной престола.
– Как и ваших оппонентов, – заметил Элбер.
– Разумеется, ведь каждый из них считает достойным себя самого.
– Именно поэтому вам нужно напомнить им, что в Арборе уже есть королева, и их притязания беспочвенны.
Лиссия задумалась; её высокий чистый лоб, обрамлённый тёмными локонами, нахмурился, и на переносице залегла складка. Элбер молчал, давая принцессе время осмыслить его совет. Наконец Лиссия встала и, снова подобрав ненавистные юбки, двинулась к выходу.
– Вели начать подготовку к коронации на празднике. И ещё, – она развернулась уже у двери, – напиши приглашения всем герцогам лично. Подчеркни, что праздник пройдёт так же, как и всегда, и что смерть короля не меняет того факта, что Сентира правит остальными землями Арбора.
Элбер дважды кивнул и, дождавшись, когда принцесса выйдет из зала, вернулся к вину. Скоро в дверях снова показался Равек.
– Так нести ужин, милорд? – осторожно поинтересовался он.
– Пусть несут всё! – вдруг воскликнул советник. – Сегодня умер мой король, так помянем же его.
Сады у замка Хинанен, герцогство Данхиэла
Странная слабость... мир поплыл перед глазами, и стало вдруг невыносимо душно. Он двинулся к окну, чтобы впустить в покои свежего воздуха, но ноги слушались его совсем плохо, хуже с каждым шагом. Голова закружилась так сильно, что ему пришлось облокотиться о стену; он вцепился обеими руками в плотную шерсть гобелена и повис на нем, пытаясь удержаться на ногах, но шпалера не выдержала и с треском оторвалась от стены. Безумно колотилось сердце. Он упал на пол, прижался щекой к ворсу ковра и замер, пытаясь собраться с силами, но собирать было уже нечего. Дышать было трудно, словно горло сжали чьи-то грубые холодные руки. Он попытался позвать на помощь, но из груди вырвался только приглушённый хрип. Взгляд метнулся к окну; он увидел луч солнца, преломлённый цветным стеклом витража и лёгший на ковёр прямо рядом с ним. Красная полоса на белом ковре. Острая боль пронзила грудь, и он вздохнул в последний раз.
Тали открыла глаза и судорожно втянула воздух. Она увидела только утреннее небо, ещё не залитое солнечным светом. Тело утопало в мягком покрывале травы; видимо, она потеряла сознание и упала на землю. За несколько глубоких вдохов она восстановила дыхание, а затем попыталась вспомнить своё имя.
– Госпожа Тали! – звук приближающегося женского голоса окончательно вернул её в реальность. Служанка Аниль уже бежала к ней через сад. Опустившись на колени рядом с Тали, Аниль помогла ей сесть.
– У вас кровь носом... – прошептала служанка. – Вам снова было видение?
– Да, – тихо ответила Тали, стараясь удержать картины из видения в памяти. Но сосредоточиться на событиях сна мешало воспоминание о невыносимой боли, настолько резкой и острой, что она заполонила сознание несчастного. Кто был тот человек?
Тали окинула взглядом Сады, чтобы успокоить мысли. Она любила Сады больше всех других красот Данхиэлы; ей казалось, только здесь ещё живы духи прошлого, и она всегда сохраняла тишину этого места. Голос свой, от природы нежный и негромкий, она делала здесь ещё тише, чтобы не потревожить тех, кого уже нет с нами, но кого ещё можно ощутить, если внимательно прислушаться к себе. В Садах пела вода, падающая стеной с каскадов тёмного камня. В Садах шумел ветер, задевая колокольчики голубого льна и дельфиниума, и цветы звенели нежными голосами, нашёптывали Тали свои секреты, передавали послания от тех, кто давно покинул подлунный мир. В Садах блестели влагой малахитовые ступеньки и отбрасывала блики на стены дворца гладь пруда, усыпанная корзинками водяных лилий. И как раз в Садах Тали чаще всего посещали видения о будущем и прошлом.