– Мужчины, – вздохнула Рерика.
Когда первый танец новобрачных закончился, часть гостей рассыпалась по скамейкам и принялась за еду. Некоторые пары продолжали танцевать, и среди них Рерика разглядела Илиэль, прямо в танце спорящую о чём-то с Фенселом.
Рерика тоже присела на скамью и взяла с блюда на высокой ножке аккуратное пирожное с пышной горкой крема. Габрел тяжело приземлился рядом.
– Смотри, кто идёт, – весело шепнул он.
К ним приближался, осторожно обходя танцующих, маркиз Бреанский. Нарядная светлая туника подпоясана широким кожаным ремнём, рукава украшены замысловатой вышивкой, на плечах – шерстяной плащ, поверх которого накинута бело-коричневая шкура. Тут уж не замёрзнешь, подумала Рерика. Должно быть, это сестра позаботилась о том, чтобы Фенсел одевался потеплее, пока не окреп после яда.
– Ваша светлость, – Рерике пришлось встать, чтобы поклониться. Она так и не успела попробовать пирожное.
– Могу я пригласить вас?
– Я обещала следующий танец сиру Олерону, но он, думаю, уступит.
Положив руку на протянутую Фенселом ладонь, Рерика двинулась вслед за маркизом.
– Я не успел поблагодарить вас: вы ушли прежде, чем я понял, что случилось. – Начал Фенсел. – Герцогиня рассказала, как самоотверженно вы пришли ко мне на помощь.
Рерика чуть улыбнулась. Её удивил тон маркиза; подобно тому, как Аира была противоположностью Кейроса, Фенсел был ничуть не похож на свою сестру. Илиэль произвела на леди Фрайкс двоякое впечатление: с одной стороны, она была похожа на саму Рерику, но с другой – слишком уж много внимания она к себе привлекала, слишком сильно любила держать всё в своих руках. Качества эти хороши для герцогини, но Рерика не любила таких людей. Фенсел же, напротив, был вежлив, старался не привлекать лишнего внимания и говорил тихо и скромно – так мог бы говорить библиотекарь или учитель, но не брат герцогини.
– Не стоит благодарить меня за то, что я выполняю свою работу.
– Я обязан вам жизнью, – проговорил Фенсел. Из-за большой разницы в росте ему приходилось наклоняться к Рерике, чтобы та хоть что-то услышала. Рерика же, разумеется, сумела бы расслышать его шёпот и из своего шатра, но сказать об этом не могла.
– Я не знал, чем отблагодарить вас, – продолжал маркиз, – сегодня в торговых рядах один купец показал мне это.
Прервав танец, и без того довольно вялый, Фенсел достал из кошелька на ремне маленький флакон с фиолетовой жидкостью.
– Это называют слезами богини-матери...
– Я знаю, что это, – спешно проговорила Рерика, – это слишком дорогой подарок.
– Не настолько и дорогой, – Фенсел растерянно улыбнулся, – я хотел бы, чтобы вы его приняли.
Не находя в себе сил оторвать взгляд от флакона, Рерика покачала головой:
– Я не могу, ваша светлость.
Непросто ей было произнести эту фразу. Слезы богини-матери – экстракт чернильника – были редчайшим зельем. Его варили где-то на востоке, и в Арборе такой флакончик нельзя было раздобыть даже у Гербера.
– Почему? Это всего лишь знак моей благодарности. Если вы его не примете, я буду ужасно себя чувствовать.
– Поверьте, я не из тех, кто отказывается от подарков. Но это ставит меня...
– Просто возьмите.
Рерика сдалась и всё-таки приняла флакончик из влажных холодных ладоней маркиза. Подождав, пока Рерика спрячет зелье в маленькой медицинской сумочке на поясе, маркиз продолжил танец.
– Я не вижу здесь Аиры Бирген, – отметил Фенсел.
– Должно быть, плохо себя чувствует, – предположила Рерика. Отсутствие Аиры на свадьбе брата и правда казалось странным. – Но у вас ещё будет возможность познакомиться с невестой.
Фенсел нервно усмехнулся. Неужели Рерика сказала что-то не то? Она разговаривала так вежливо, как только могла, а вежливость всегда давалась ей с трудом.
Пустые земли, шатры Сентиры
– Не могу поверить, что он притащил её сюда, – Лиссия покачала головой. Элбер терпеливо ждал её решения, сложив руки на груди. Наконец, она встала из-за стола.
– Пойдём. Я хочу поговорить с Грасселом.
Она вышла из своего шатра и быстрым шагом направилась к соседнему, где обитал бастард. Элбер едва поспевал за ней. Резким движением откинув полог, Лиссия вошла в полосатый шатёр Грассела Колма. Бастард как раз собирался приступить к ужину, он сидел за столом и тянул руку к широкому блюду с рёбрышками.
– Ваше величество, – он встал и картинно поклонился. Элбер уловил странный блеск в чёрных глазах Грассела, но не смог понять, что он значит. Тонкие бледные губы бастарда растянулись в хитрой улыбке.