– Я видела здесь ту твою шлюху, – проговорила Лиссия, не тратя время на приветствия. – Ты забыл, что я велела убрать её с моих глаз подальше?
– Вы о Мие?
– Не хватало мне только знать шлюх по именам. Я о данхиэлке, которая жила раньше в Камнедержце.
– Что ж, я убрал её из дворца, но не могу же я запретить ей присутствовать на Празднестве. – Грассел поднял брови.
– А я могу сделать так, чтобы больше её никто не увидел, – протянула королева, разворачиваясь на каблуках. Грассел, должно быть, испугался за свою фаворитку, но на длинном лице не отразилось и капли страха.
– Думаю, накануне коронации у вас есть дела посерьёзнее, – спокойно сказал он.
Элбер вгляделся в его лицо. Сколько ему, тридцать пять? Странно наблюдать за тем, как маленькая хрупкая девочка приказывает взрослому мужчине, но именно это будет происходить в Арборе в несколько ближайших лет. Лиссия теперь может отдать приказ и бастарду, и огромному грозному гвардейцу Райроту, и любому из герцогов, сильнейших магов и воинов. И всё же что-то подсказывало Элберу, что Лиссия зря ощущает себя в полной безопасности. Она королева, по крайней мере, будет ею завтра. А у королев всегда много врагов.
– Если я увижу эту шлюху ещё раз, – негромко сказала Лиссия, – по возвращении в Камнедержец верну тебе её по частям.
– Как вам будет угодно, – кивнул Грассел. Королева, не прощаясь, вышла, и Элбер, стараясь не оборачиваться на Колма, последовал за ней.
– Сейчас начнётся его свадьба. – Заметил Фелкар, глядя на солнце.
– Думаешь, мне стоит её посетить?
Фелкар пожал плечами. Королеву на свадьбу не пригласили, а это уже много значит. Теперь от Биргена можно ожидать всего, возможно, он даже не придёт на коронацию.
– Думаю, нет. Там будут мои змейки, так что ничего важного мы не пропустим.
– Твои змейки много чего пропускают, – холодно произнесла Лиссия, – иначе ты сам бы знал немного больше.
На что она намекает?
– Змейки знают столько, сколько вы им позволяете, – ему легко было произносить эту бессовестную лесть, ведь он делал это тысячи раз. Но если король Анверд от лести мгновенно расплывался в самодовольной улыбке, то Лиссия оставалась непреклонной. Анверд хотел одного – народной любви. Пожалуй, сентирцы любили его, но уж никак не боялись или уважали. Лиссии любовь её людей была и даром не нужна. Лиссия хотела чувствовать корону на своей голове.
Фелкар вспомнил себя в её возрасте. Семь лет назад он был всего лишь тощим мальчишкой, выглядящим младше сверстников, который днями напролёт читал книги о великих героях и завоевателях. Ровесники не любили его. Всегда. Он был умнее их и не умел это скрывать, а они были сильнее и скрывать этого не желали. Каждый уважающий себя паренёк считал своим долгом пнуть Элбера, если встречал его по дороге из школы, и Элбер научился находить другие пути домой, чтобы его никто не трогал. Девчонки хихикали над ним, когда он правильно отвечал на уроках, и он перестал поднимать руку, старался уйти в тень и стать незаметным, продолжая при этом получать высокие отметки. Жестокие дети научили его быть тем, кем он являлся сегодня, научили, как скрыть своё превосходство и заставить других недооценивать его, научили действовать скрытно, но на пользу себе. Кто же научил всему это Лиссию, если она всю жизнь была окружена заботой?
***
Грассел впился зубами в горячее ещё мясо, и острый, щедро приправленный сок потёк по пальцам. Мия наблюдала за бастардом, сидя напротив и подпирая рукой щеку. Облизнув тонкие губы и промокнув пальцы салфеткой, Грассел поднял на девушку взгляд.
– Ты понимаешь, в какое положение ты меня поставила?
– Я ничего не могла сделать, – Мия надула губы и поглядела на Грассела виноватыми глазами. Он всегда прощал её.
– Тебе больше нельзя показываться. Будешь сидеть здесь до конца Празднества.
– Она назвала меня шлюхой, – вздохнула Мия.
Грассел улыбнулся:
– Ты спишь с теми, кто тебе платит. Как тебя ещё называть?
Мия не нашла, что возразить, потому просто смолчала. Она поднялась из-за стола и протанцевала к подушкам, на которые тут же легла.
– Я так хотела посмотреть коронацию и королевский турнир, – протянула она, скосив на Грассела голубые глаза.
– Нужно было вести себя осторожнее, – отрезал Колм. Он говорил с ней так, словно она ребёнок. Иногда Мия думала, что совсем надоела Грасселу, но тогда он давно бы от неё избавился. Если бастард берёт её с собой, значит, она ему действительно полезна. Мелкие и не очень поручения, которые Грассел ей давал, она всегда выполняла без нареканий, но стоило ей один раз ошибиться – и вот, он излил на неё все свои холодность и раздражение.