– Что же, герцогиня Данхиэлы, если вам больше нечего преподнести, я охотно приму ваш дар и поклянусь защищать ваш народ. Моя коронация пришлась очень кстати: вы хотя бы сможете поесть на празднике.
Сентирцы ответили ликованием и смехом. Нет, так не пойдёт. Это церемония не должна превратиться в обмен колкостями, она слишком важна для Лиссии.
– Прошу прощения, – Илиэль улыбнулась, и дикий блеск промелькнул в её глазах. – Вынуждена отказаться.
На этих словах из рукава герцогини появился нож, и она одним движением распорола рыбье брюхо. Требуха с влажным шлепком упала под ноги герцогини. Смех толпы стих.
Пустые земли
– О боги, – прошептала леди Фрайкс, стоящая прямо за спиной Кайлы. Девушка встревоженно обернулась к советнице:
– Что случилось? Что это значит?
Но ей ответила не Рерика, а советник Габрел:
– Это старый обычай. Когда один вождь объявлял войну другому, он вспарывал брюхо рыбе в знак вражды.
– Вы… то есть, герцог и Илиэль не договаривались об этом?
– Нет. – Отозвался Кейрос. И без того тонкие губы герцога сжались в ниточку. – Сейчас слишком рано. Церемония должна была пройти спокойно.
Кайла всмотрелась в лицо Лиссии. Что теперь сделает королева? Казнит Илиэль? Или их всех?
– Пойдём. Мы возвращаемся. – Резко сказал Бирген, и Рерика тут же потащила Кайлу за руку прочь. Последним, что разглядела герцогиня, было бледное лицо королевы с кроваво-красной полосой посередине. Лицо это не выражало ни злости, ни беспокойства, словно Лиссия была статуей, вроде тех, что ставят на могилах.
Рерика тащила Кайлу сквозь толпу, и та доверилась советнице. Где-то впереди виднелась спина Габрела. Вначале герцог и его свита просто шли прочь, а затем, отдалившись от храма, едва не пустились бежать. Кайла путалась ногами в ткани собственного платья, в отличие от проворной и быстрой леди Фрайкс, она почти не разбирала дороги и по пути сбила несколько свечей, стоявших на земле вдоль дорожек.
Добравшись до шатров Фридгарда, Кайла поняла, что не только герцог и его приближённые здесь. Многие фридгардцы, почуяв запах жареного, тоже решили как можно скорее вернуться на свои земли, под защиту герцога.
Один из гвардейцев, пожилой, но высокий и крепкий, подвёл к Кайле серую лошадь и протянул руку, чтобы помочь взобраться.
– Но как же… – начала Кайла, разыскивая мужа глазами в толпе.
– Езжайте, ваша светлость, – раздался голос Рерики, – я найду вас позже.
Леди Фрайкс убедила Кайлу, и девушка подала руку гвардейцу. Взбираться на лошадь в платье было невероятно тяжело, тем более что Кайла даже не могла вспомнить, когда в последний раз ездила верхом. С горем пополам, задрав юбку повыше, Кайла всё же перекинула ногу через широкую спину лошади и обеими руками вцепилась в поводья. Лошади это не понравилось: она угрожающе захрипела и принялась пятиться, вставая на дыбы.
– Постойте, не тяните так!
Гвардеец попытался утихомирить лошадь, что ещё больше испугало и разозлило её. Кайла в ужасе схватилась за шею лошади, чтобы не упасть.
– Кайла!
Леди Бирген не могла развернуться, чтобы посмотреть, кто кричит, но этот голос был ей и так знаком. На помощь ей пришёл супруг. На своём вороном коне он подъехал вплотную и, протянув жене руку, помог перебраться к себе. Он усадил Кайлу в седло впереди себя.
– Спасибо. – Выдавила из себя Кайла, стараясь отдышаться.
– Ничего не видно из-за твоих волос, – проговорил герцог, а затем мягко убрал волосы Кайлы и закинул их ей за плечо. По телу пробежали мурашки.
– Вряд ли за нами будут гнаться сейчас, но лучше отъехать подальше. Потом ты сможешь пересесть в карету. – Сообщил Кейрос, а затем добавил: – Испугалась?
– Пожалуй, – выдохнула Кайла, хотя не знала, о чём спросил герцог: о поступке Илиэль или о разозлившейся лошади. – Что теперь будет?
– Война, – без раздумий ответил Кейрос, отправляя лошадь вперёд. – Она была бы в любом случае, мы готовы к ней. Но срывать коронацию – это в наши планы не входило.
– Тогда почему Илиэль поступила так?
– Хотел бы я знать.
***
– Что там происходит?
Ферду не доставало роста, чтобы видеть всё, что происходило на церемонии. И теперь, когда толпа резко стихла, любопытство раздирало его изнутри.
– Не вижу, – мрачно произнесла Ликинель. – Но точно ничего хорошего, раз данхиэльская герцогиня так говорила с королевой. Нам лучше уйти.