Тали шла, опустив взгляд под ноги, а подняв глаза, увидела человека, о безрассудности которого не приходилось беспокоиться. Фенсел, маркиз Бреанский, шагал девушке навстречу. На брате герцогини был простой суконный камзол поверх белой рубашки, светлые, отливающие серебром волосы сияли в утреннем свете. Солнце светило из-за спины маркиза, Тали было тяжело разглядеть лицо юноши, но она и так знала его выражение. Фенсел, меланхоличный и всегда уставший. Фенсел, одаряющий её при встрече слабой учтивой улыбкой. Фенсел, никогда не принимающий участие в охотничьих забавах старшей сестры. Как вышло, что в одной семье выросли трое столь разных детей?
Старшая, Илиэль, вспыльчива, словно в её жилах течёт кровь правителей Сентиры, а не Данхиэлы. Средний, Фенсел, умён и рассудителен, порой даже слишком рассудителен для своих девятнадцати. И младший из троих, Зиэрель – вечный ребёнок, азартный и любопытный. Все верили, что Зиэрель ещё повзрослеет: ему было всего пятнадцать. Однако Тали помнила, что Фенсел уже в пятнадцать предпочитал прогулку в саду побегу из замка, а книгу – фехтованию. И сейчас, увидев, что маркиз в замке, Тали почувствовала облегчение.
– Доброе утро, милорд, – она поклонилась. Фенсел склонил голову в ответ и улыбнулся уголками губ.
– Надеюсь, что так.
– Я не знала, что вы вернулись, – начала Тали, – тем более сегодня, когда герцогиня...
– На охоте, знаю. – Несмотря на то, что маркиз прервал девушку, это не выглядело невежливо. Видимо, все, что звучало из уст Фенсела, казалось верхом учтивости. Продолжая путь к замку и жестом приглашая Тали сопровождать его, маркиз продолжил:
– Я хотел бы дождаться возвращения сестры, но Бреан так скучен и сер, что вчера вечером я просто не выдержал и отправился в Хинанен. Сады... каждый раз это место восхищает, словно видишь его впервые.
Тали кивнула, искренне соглашаясь с маркизом.
– Теперь, пройдясь по Садам, я тоже могу назвать это утро добрым, – улыбнулся Фенсел.
– Я хотела кое о чем поговорить, милорд, – несмело начала девушка, – сегодня мне приходило видение, и я не уверена, правильно ли я его истолковала...
Фенсел остановился, лицо его тут же посерьёзнело. В отличие от Илиэль, он вряд ли станет принимать опрометчивые решения. В то же время, он – не Илиэль, возможно, Тали не должна рассказывать ему о своих видениях раньше, чем получит разрешение герцогини. Однако отступать было поздно. К тому же, маркиз всегда внушал провидице доверие.
– Я видела чью-то смерть. Вернее, я её чувствовала, как если бы умерла сама.
Фенсел кивнул.
– И ты не знаешь, кто именно это был.
– Я думаю... я видела герб Акеноров и покои, которые могли быть покоями короля. Но ведь Анверд молод и, кажется, здоров...
– Если это действительно он, его могли убить. Мало ли желающих отравить последнего Акенора?
– Но кто мог это сделать? Желающих много, но многие ли могли пробраться в замок и подать королю отравленное вино?
Фенсел остановился и поднял взгляд к небу. Тали невольно обратила внимание на то, какая бледная у маркиза кожа и как глубоко лежат тени под его глазами. Он выглядел совсем больным. Что с ним случилось?
– Если не брать в расчёт герцогов, это мог сделать кто-то из дворца. В Камнедержце живёт Лиссия, но она его воспитанница и наследница... думаю, она не стала бы так рисковать. Это сделал кто-то очень недальновидный, тот, кто не понимал, что после смерти короля начнётся война за престол...
– Вы думаете, начнётся? – испуганно спросила Тали. Она и сама думала, что спокойствию теперь конец, но предполагать войну просто боялась.
– Если король мёртв – да, начнётся. Можешь не сомневаться в этом. Но что, если...
Фенсел умолк и сжал губы, обдумывая свою догадку.
– Что, если, – начал он наконец, – короля отравил кто-то, кто хотел войны? Кому это может быть выгодно? Опять же, не считая герцогов: ни один из их людей не смог бы пройти охрану дворца.
Тали не знала, был этот вопрос обращён к ней, или же Фенсел просто рассуждает вслух. Она молчала, потирая костяшки пальцев.
– Фелкар? Нет, вместе с Анвердом и он потеряет власть. Он не стал бы. Тогда кто-то из бастардов королевы? Может быть, Одор?