Я поднял его палаш, тяжелый, неудобный, непривычный, пригнулся - в нас стреляли. Первые ряды были сметены орками. За ними стояли паладины, обнажившие свои длинные дорогие мечи. Завязалась жестокая схватка. Я подбежал сбоку и пытался пырнуть пару раз зазевавшегося орка, но лезвие лишь скользнуло по скользкому плащу твари. Тогда я ударил наотмашь. Орк отскочил, увидел во мне угрозу своей жизни, повернулся и быстро рубанул воздух своей длинной секирой.
Лишь чудо спасло меня от гибели. Я успел отойти в сторону - секира вошла в промерзший грунт, а я всадил лезвие палаша в неприкрытую шею твари. Меня толкнули в спину - я упал на землю. Лишь бы отползти от толпы дерущихся. Быстрей, быстрей!!!
В толпу орков влетел огромный снаряд, наверняка пущенный из орудий крепости, разметал тварей по сторонам. Некоторые рухнули вниз. Черт, черт!
Я больно ударился коленом о какой-то камень. Черт, сегодня бегать я уже навряд ли смогу. Как больно...
Я перекатился по земле. Я в относительной безопасности. Фух... Из деревни внизу поднялись еще несколько опытных паладинов, раскидавших орков, а потом новоприбывший отряд профессиональных солдат (как позже я узнал, они пришли из близлежащей Готы буквально за час до атаки и с ходу вступили в бой) опрокинул наступавших и прогнал их до самого Нордмара, где наткнулся на во много раз превосходящие их силы орков, и вынужден был отступить.
Я перевернулся на спину. На небе проглядывали первые лучи солнца. Огонь Инноса спас нас.
Я с трудом поднялся на ноги. Оперся на поднятую с земли алебарду какого-то бедолаги. Трупов было не очень много. Как потом посчитали наши умнейшие мужи, в этой битве пало около сорока орков и тридцати людей короля. Я знал лишь четверых из них.
Кай, Гензель, Грим, Йозеф. Почти все, кто были на дежурстве в эту ночь, погибли под натиском орков. Мне повезло. Крупно повезло. На меня не обращали внимания, когда уносили тела. Я просто с трудом переступал нагроможденные в тесном караульном помещение тела орков и солдат, добираясь до моей ночной лежанки. Под грудой соломы, практически не тронутой ночной баталией, лежала заготовка небольшой деревянной игрушки. Я улыбнулся, повесил свой мешок за спину, а снеппера взял в руку. Не хочу, чтобы его поломал какой-нибудь тяжелый трофей. Они мне не дороги. Дорога только эта деревяшка и все, что с ней связано.
Солдаты укрепляли дорогу, командование Фаринга прислало сюда дополнительные отряды стрелков, а я шел домой, в Ардею.
Я спускался с гор, ужасно хромая, правой рукой опираясь на древко алебарды, а в левой зажимая маленького деревянного снеппера. Хватит с меня войны...