Секунда, и я прихожу в себя. Господи, что я только что сказала! Я же выдала себя с потрохами. Конечно, Максим думает, что я видела только одну его драку. Ту, что у дома репетитора. Он же не помнит, что однажды в детстве я тоже была свидетелем его драки. И, конечно, же, он не знает, что я, как долбанный сталкер, полгода смотрела его записи с соревнований, пока он не приехал. Справки наводила. Ага, как же.
— Вот перекись и вата, — быстро протягиваю ему и спешу удалиться, пока Максиму не показались подозрительными мои слова. Он еще пытается меня как-то задержать, что-то спрашивает про мои холодные руки, но я быстро убегаю.
Дальше мне просто сносит крышу. Моя реакция на Максима меня сильно пугает. Еще никогда и ни с кем у меня такого не было. Я хочу, чтобы он все время был рядом, но в то же время, я боюсь этого. Его близость дезориентирует. Теперь мне стоит очень больших усилий удерживать на лице привычную маску безразличия.
Отец никогда не предупреждал, что однажды может встретиться человек, рядом с которым эта маска сама затрещит по швам. И самое обидное, что ему даже ничего не придется для этого делать. Будет достаточно просто стоять рядом и молчать.
Два бокала шампанских на Викиной вечеринке явно были лишними. Именно они унесли мою маску в небытие. Я не могу не смотреть на него. Как он разговаривает с одноклассниками, как внимательно слушает Егора на террасе, как смеется с Олейниковой.
Он приглашает ее на танец, и она соглашается. Прижимает к себе близко, она что-то шепчет ему на ухо, он снова смеется.
Мой герой танцует с другой, и меня рвет на куски. Воздух предательски заканчивается, и, кажется, я уже близка к потере сознания.
Олейникова диктует Максиму свой номер телефона.
— До завтра, Максим! — Радостно щебечет ему Оля.
— До завтра, — отвечает он ей и радостно улыбается.
Это выстрел в голову. Глаза начинает предательски щипать, я поспешно отворачиваюсь. Моя маска уже давно растоптана стадом лошадей. Теперь вся надежда только на саму себя.
— Кристин, нам пора домой, — Максим подошел ко мне.
— Кому «нам»?
— Ну, тебе, мне и особенно Егору.
— А с чего ты взял, что мне уже пора? — Снова отворачиваю голову. Слава Богу, удалось унять выступающие слезы.
Молодец, Морозова, есть еще порох в твоих пороховницах. Отец бы сейчас гордился.
— С того, что уже поздно, Кристин.
— Я могу остаться у Вики.
— Это не самая хорошая идея, потому что тут полно пьяных придурков. Пускай даже они и наши одноклассники.
— А тебе то что? У меня есть парень, который должен за меня переживать. — Говорю это чуть резче, чем следовало. Откровенно говоря, Егор — последний человек, которого я бы хотела в данный момент видеть.
— Твой парень сейчас неспособен за кого-то переживать, даже за самого себя. А я, кажется, только недавно спас тебя от одних уродов. И все для чего? Для того, чтобы ты попала в руки к другим уродам?
Максим аккуратно взял меня за руку выше локтя. По телу снова прошелся разряд тока.
— Кристина, поехали домой. Уже поздно, ты устала, вчера у тебя была тяжелая игра, а сегодня с утра уже нужно было рано вставать в школу. После занятий ты не отдыхала, а сразу поехала сюда помогать Вике и, откровенно говоря, отпахала тут всю тусовку на благо гостей в отличие от хозяйки этого пентхауса.
В его голосе столько заботы, что я теряю дар речи. Просто смотрю на него и молчу.
Пожалуйста, Максим, говори со мной таким голосом всегда.
— Кристина, надо ехать, — он настаивает.
Его строгий тон возвращает меня на землю. Глубокий вдох, выдох. Да, он прав. Пора домой.
В машине гнетущая тишина. Пьяный Егор сопит на заднем сидении, а Максим слишком сосредоточен на дороге. Мне стоит больших усилий, чтобы не смотреть на него. Во избежание этого соблазна отворачиваю голову к окну. Мне хочется задать ему множество вопросов: о чем он говорил с Егором на террасе, что такого смешного ему рассказывала Олейникова, почему он пригласил ее на танец, почему он сказал ей на прощание «До завтра»... Неужели они запланировали встречу?
Боже, а вдруг она ему нравится?
От этой мысли глаза снова предательски защипало. Как раз в тот самый момент, когда мы уже подъехали к дому Егора. К счастью, удалось на секунду отвлечься на пьяного парня и его братьев.
К своему дому мы идем молча, и мне почти удалось полностью взять себя в руки и не реагировать на слишком близкое присутствие Максима, как перед нами вырастает огромная лужа.
— Вот черт! У меня же новые сапоги из Италии, — взвываю я.
— Давай я тебя перенесу. У меня старые ботинки из Воронежа, — отвечает мне Максим. Мы встречаемся взглядами и громко смеемся. Прямо, как тогда в детстве, когда мы сидели всю ночь в коридоре у кабинета директора летнего лагеря. Только сейчас я понимаю, что нам чертовски повезло, что своим смехом мы не разбудили воспитателей.