Некоторое время назад я заметил, что этот цвет ассоциируется у меня с Кристиной. Холодный синий. Как ее глаза. Как она сама.
Я выхожу из магазина и теперь уже точно понимаю, что могу ехать домой. С души упал камень. Самый главный подарок выбран.
Вот только ждут ли его от меня?
Всю дорогу до дома и последующие дни до Нового года я извожу себя сомнениями: дарить или не дарить? И если дарить, то как? При всех после боя курантов? Или наедине? А как с ней остаться наедине? Она снова всю неделю меня избегала. А просто так постучать к ней в комнату я не могу. Да и что ей сказать? «Кристина, у меня для тебя есть подарок. На, держи. С Новым годом!».
Бред.
А вдруг она вообще украшения не любит? Я думаю, у нее их при желании могло бы быть до фига. Но она носит только кулон матери в память о ней и серьги. Ни колец, ни браслетов, ни ожерелий, ни брошек.
В общем, наверное, лучше все-таки не дарить. Не думаю, что она в принципе от меня что-то ждет. Мы не друзья. Мы вообще никто друг другу. Лично я от нее сюрпризов не жду. К тому же действительно будет странно, если я ей сделаю подарок, а она мне нет.
31 декабря в доме Морозовых суета целый день. Прислуга снует по дому туда-сюда. Специально нанятый по случаю Нового года шеф-повар одного из лучших ресторанов Москвы оккупировал кухню с самого утра и никого туда не пускает. Завтракал и обедал я в своей комнате.
Днем к нам домой забегал Егор, но, увидев масштаб подготовки к празднику, быстро отправился к себе, пообещав прийти уже после полуночи, когда его родителя лягут спать. Кузнецов пожаловался, что предки всерьез обеспокоены тем, что он, по их мнению, стал слишком много пить, поэтому обязали его встречать Новый год дома под их личным контролем. И пока родители не отправятся в глубокий сон, он из дома выбраться не сможет.
В 20:00 потихоньку начали подтягиваться гости. Все они — ближайшие друзья и бизнес-партнеры Игоря Петровича со своими семьями. Я одет в темно-синий костюм, белую рубашку и черные туфли. Все гости мужского пола тоже в костюмах. Женщины в вечерних платьях с соответствующими прическами и макияжем.
Игорь Петрович представляет меня им всем как «сына Елены». Мама действительно знает тут почти всех.
Кристина появилась, когда все гости уже собрались. Она старалась спуститься по лестнице в гостиную незаметно, но у меня уже срабатывает инстинкт на ее появление. Мне кажется, я застыл, как столб, когда увидел ее.
Потому что Кристина в этот момент была самым красивым из всего, что я когда-либо видел в своей жизни.
На ней черное платье в пол с разрезом по правой ноге чуть выше колена. Толстые бретели слегка спущены на плечах и вышиты мелким жемчугом. V-образный вырез не глубокий, но все же открывает ее ключицы. Кулона с буквой «И» на шее Кристины нет. При каждом ее шаге платье слегка струится и уходит на пол небольшим шлейфом. На ногах у девушки лаковые черные лодочки на шпильке. Их красная подошва выдает бренд сама за себя. Накрученные в кудри шоколадные волосы Кристина убрала в прическу. На лице вечерний макияж и традиционная красная помада.
Я не единственный заметил ее. Гости оборачиваются на появление Кристины, восхищенно вздыхают, но она, спускаясь по лестнице, смотрит только на меня. Ровно в глаза. Что я читаю в этих двух голубых озерах? Я не знаю. Но точно не презрение и безразличие, которыми она одаривала меня всю неделю.
Спустившись, она сразу направляется к отцу. Приветствует гостей, каждому улыбается, с каждым смеется. Она всех тут знает. Несколько сыновей партнеров Игоря Петровича уже крутятся вокруг Кристины. Пытаются с ней шутить, задают вопросы. А мне хочется выколоть глаза каждому из них.
Я пытаюсь отвести от Кристины взгляд, переключить свое внимание на какую-нибудь из присутствующих здесь девушек, но у меня не получается. Я разговариваю с ними, но даже сам не понимаю, о чем. Я не слышу, что мне говорят, не особо отдаю себе отчет в том, как отвечаю на вопросы. Кажется, кто-то спросил, на какую профессию я решил поступать. «Еще не решил», — бросил на отвали, даже не запомнив, кто задает вопрос.
Я впитываю, как губка, каждое движение ее головы, каждую улыбку, каждый взмах ресниц. Кристина прекрасна. Для меня она просто произведение искусства. Шедевр. Мона Лиза в парижском Лувре.
Как же я люблю эту девушку… И как много всего меня от нее отделяет. Наши родители вместе. Егор мой друг. А сам я просто не ее социального уровня. Нам никогда не быть вместе.
В 22:00 нас просят пройти к столу. Я так засмотрелся на Кристину, что не услышал приглашения. Опомнился, только когда увидел, как какой-то хмырь отодвигает для Кристины стул и садится рядом с ней. Мне хочется превратить его лицо в фарш прямо здесь и сейчас.