Все, мужчина, покраснев до кончиков ушей, сорвался с места, и со всей дури хлопнул дверью, оставшись с обратной стороны.
— Фу, какие мы нервные.
— Лизок, это ты мне?
— Ой, Эд, прости, мне некогда, давай потом поговорим, — и положила трубку.
Вот так, как только конкуренция на горизонте, хвост поджал. Почему-то меня это задело, захотелось побежать следом, к широкой груди прижаться, и что бы по волосам погладил. Но мы люди гордые, так что пусть валит куда хочет, слабак!
Глава 10. Больница
Повалялась еще немного и совсем свихнувшись от скуки, побрела по длинному коридору, в поисках хоть кого-нибудь, лишь бы выпустили от сюда. Почему-то меня упорно не хотели выписывать из этого дурдома. Куда не заглядывала, везде больные, охали и ахали, на разные тональности. В зависимости от степени повреждения.
Решив передохнуть, видимо меня хорошенько приложило, до сих пор чувствовала себя паршиво. Присела на лавочку, в одном из длинных белых коридоров. Рядом со мной оказалась маленькая девочка, она сидела и внимательно меня рассматривала.
— Вы такая красивая.
— Спасибо. Ты тоже очень красивая.
— А мама говорит, что я скоро полечу на облака, и там встречу свою бабушку.
От такого открыто-детского заявления, внутри все сжалось в ком, но верить девочке не хотелось.
— А почему твоя мама так говорит?
— Потому что я очень слабая и часто падаю, она говорит, когда я встречу свою бабушку, стану очень сильной и красивой. И она накормит меня моими любимыми пирожками.
— А где сейчас твоя мама? — не выдержав таких слов от совсем юной девочки, перевела я тему.
— Она ушла с каким-то дядей в белом халате, но он не очень похож на врача. Скажите, а летать страшно?
— Я не знаю, — растерявшись ответила ребенку, опустив глаза. Ее светлый взор был на столько проницательным, что казалось уже все понимала, — Но я обязательно выясню, хочешь?
— Хочу! — подпрыгнула от радости девочка, и захлопала в ладоши, а потом ее внимание привлекла худенькая фигура приближающейся женщины, — Мама, мама, тетя обещала полетать и рассказать потом мне об этом!
— Лиза, я же сказала тебе, не разговаривать с незнакомыми, — укорила ее мать, и потянула в палату.
От имени девочки меня аж передернуло, ну надо же, какое совпадение, стало как-то не по себе. И очень захотелось помочь.
— Подождите.
Женщина обернулась, и пропихнув девочку в открытую дверь, подошла ко мне.
— Нас не надо жалеть, мы сильные! — гордо вскинула она подбородок и подняла на меня заплаканные глаза.
— Что с ней?
— Опухоль мозга, — нехотя ответила женщина, и поспешила уйти от назойливой меня.
— Я хочу помочь, — окликнула я ее, но она лишь покачала головой взад-вперед.
— Слишком поздно.
В растерянности, посмотрела на закрытую дверь, за которой скрылась тихая, изможденная женщина и солнечный ангелок, подаривший мне чуточку своего тепла. А это определенно было оно, потому что внутри уже разгоралось пламя. Оно появлялось лишь во время моих очередных сумасшедших поступков, и я прикладывала все усилия, чтобы продлить это чувство.
Стряхнув с себя оцепенение, поспешила к стойке регистрации.
— Простите, вы не подскажите, вон в той палате, женщина с ребенком, какая у них фамилия?
— А вы кто собственно? – проворчала недовольная медсестра, поправляя съехавшие на нос очки.
— Я… хочу помочь их семье, — честно призналась ей, но должного эффекта не получила. Женщина даже не взглянула на меня.
— Уважаемая, топайте своей дорогой, им уже не помочь.
«Вот заладили!», — значит пойдем другим путем, чтобы выяснить информацию.
Потопталась немного, в нерешительности, а потом резко рванула к выходу. Некогда мне тут рассиживаться, я совершенно здорова.
В дверях налетела уже на знакомую стальную грудь, в руках он нес два стаканчика с кофе. Ну а теперь оно живописными, коричневыми пятнами растекались на его рубашке и моем белом халате. Только сейчас обратила внимание, что меня кто-то успел переодеть.
— Ты куда это собралась?
Посмотрев в упор на бессовестного гада, который слишком часто стал попадаться на моем пути, в мозгу что-то щелкнуло. Я, не отдавая себе отчета в происходящем, впилась в его губы жадным поцелуем. Стараясь найти в нем защиту, от несправедливости окружающего мира. Мужчина опешил, все еще сжимая пластиковые стаканчики в руках, а потом махнул их на пол, и притянул меня к себе, отвечая взаимностью. Понимаю, что не стоит этого делать, но просто не могу заставить себя остановится.