Цела? Ничего не болит? Ты меня слышишь?
Эти вопросы будто задавались не мне, моё сознание отказывалось принимать реальность.
Немного соображать я начала, когда поняла, что больше ничего угрожает и мы находимся в какой-то квартире.
Доминик ходил из стороны в сторону с мобильником у уха и чертыхался, потому что не мог дозвониться. Снова и снова, тыкая пальцем в экран, он делал попытки это сделать.
На его рубашке в области плеча виделась кровь…
Парень с бинтом в руке старался его остановить, обращая внимание на рану.
– Это царапина! Отстань! – ругался в его сторону Доминик.
Я стояла около стены, прислонившись к ней спиной. И наблюдала за всем происходящим.
Доминик расстегнул рубашку, снимая её на ходу.
На нём присутствовал защитный жилет и, судя по нему, Доминику явно повезло.
– Марио, dove cazzo sei? – завопил в трубку он, когда на звонок, наконец, ответили.
(итал. грубое ругательство, не дословно «Где ты?»)
– Я цел! – голос Доминика слегка дрогнул. – Слушай меня! Хватай Марию и увози подальше! Неважно куда! Подальше! Так, чтобы даже я не знал! – он сделал небольшую паузу, чтоб вздохнуть. – Выброси все мобильники к чёртовой Мадонне! Я всё улажу…
Последняя фраза показалась мне слишком досадной.
Я, неожиданно для самой себя, испытала небольшую гордость за него. Что он так переживает за свою беременную жену…
Он швырнул телефон в сторону и вновь огрызнулся на парня, который пытался ему перевязать раненую руку.
– Быстро в аэропорт!
Тот посмотрел с недоумением на него.
– Здесь меня не тронут! Это моя территория!
– Доминико, не смей без меня никуда ездить! Даже, если он назначит тебе встречу тот час!
Ответил ему парень тоже весьма строго.
– Я никуда не поеду, обещаю.
Он очень убедительно заверил своего охранника и тот, неодобрительно фыркнув, вышел из квартиры.
Доминик поймал меня взглядом и спешно подошёл. Провёл руками мне по волосам, обхватив голову, устремил мой взгляд на себя.
– Клеопатра, скажи хоть что-нибудь, чтоб я понял, что ты жива…
Его откровенные эмоции беспокойства окончательно привели меня в чувство.
Я поняла, что с начала нашей встречи, не сказала ему ещё ни слова…
Мой взгляд снова упал на кровь на его плече.
– Ты ранен, Доминик… – я будто бы проглотила эти слова, ответив вполголоса.
Я потянулась к бинту, так и повисшем на его руке, и продолжила перевязывать рану.
– Всё в порядке. Слышишь? От этого не умирают, – его голос меня совсем не успокоил.
Я остановила свои действия и посмотрела Доминику в глаза.
– А от чего умирают?
Я снова несла какую-то чушь.
– От чего-то похуже, я думаю. Например, от страха. С которым ты сейчас смотришь на меня.
Плохая шутка, Доминик!
Он отпустил меня и посмотрел на руку, только что перебинтованную мной.
– Первая во всём… – насмешливо вскинул бровями Доминик.
Я снова бросила взгляд на защитный жилет, оставленный на диване и крепко прижалась в объятия, испытывая дикий страх за его жизнь.
– Тебя могли убить…
Доминик как-то тяжко вздохнул, отошёл от меня и, взяв нагоняющий страху предмет с дивана, кинул его в соседнюю комнату.
– Прекрати, Клеопатра.
Вернувшись, он остановился посреди комнаты и хмуро прожигал меня глазами.
– Сейчас появится человек, которому я очень доверяю. Он отвезёт тебя обратно и некоторое время побудет с тобой, чтоб я знал, что тебе ничего не угрожает.
"Что? Уехать и вновь остаться без тебя?"
– Я никуда не поеду! – я недовольно скрестила руки на груди.
– Поедешь! И дашь мне слово, что не будешь больше искать меня! – грозно кивнул он мне.
– Нет, Доминик!
– Да, Клеопатра! Ты должна понимать, какое дерьмо творится в моей жизни!
Доминик, сунув руки в карманы брюк, отошёл к окну и всмотрелся в него.
– И тебе не место в ней!