Сейчас, направляясь к Nonna за город, в который раз любовалась природной красотой провинции. Можно быть сытым только воздухом…
Вдохнув глубоко этот чистый «хлеб», поняла, что воздуха мало и сильно хочется семейной «Пасты» от моей любимой бабули. В эту субботу не смогла её навестить, поэтому сделаю это сегодня – в понедельник. Уверена, что Nonna оставила мне порцию.
Мой новенький резвый «ослик» от Vespa зелёного цвета очень вписывался в местный колорит. Я долго мечтала об этом скутере, поэтому упорно копила аж целых четыре года.
Бабушка, конечно, критиковала меня всё время за такую мечту, говоря, что это весьма бесполезная трата денег.
– Хамелеон, транспорт тебя погубит. Либо попа станет больше. Либо страх пропадёт в какой-то момент.
Моя Nonna за словом в карман не полезет! Она, как истинная итальянка, слишком харизматичная и эмоциональная. Её любой рассказ превращался в целый спектакль со множеством жестов руками.
Прозвище "Хамелеон" я получила с раннего детства именно от бабушки за особенность моих волос. Точнее их цвет. С рождения я отличалась от чистокровных итальянок русым цветом волос, которые переняла от европейских корней моей мамы. Также как и сине-лазурный цвет глаз.
Климат в нашем регионе стабилен знойным летом и не очень прохладной зимой.
От жаркого солнца мои волосы выгорали до совсем светлого. А зимой возвращались обратно к привычному русому.
Я припарковалась у калитки и, не снимая шлем, зашла в дом.
Луиза Грассо, как обычно, сидела в своём старом кресле и курила трубку. Она явно вела беседу с самой собой.
– Я же говорила, что этот космонавт заявится сегодня, чтоб съесть свою порцию пасты, – спокойно рассуждала старая бабуля, даже не смотря в мою сторону.
– Откуда ты знаешь, что это я? – обняла свою Nonna.
– Это дьявольское жужжание слышно ещё от центра города, – взмахнула она своей трубкой.
– Nonna, прости не могла быть в субботу, – сняла я шлем.
– Знаю. Как всегда всё пространство занял Вальвезе со своими идеями?
Я не могла не согласиться с бабушкой, действительно, так и было.
– Мой Хамелеончик! Ты тратишь жизнь на вредного старика и кашляющую старуху. А должна бы на молодого, красивого и с большим… – закашляла Луиза.
Я ехидно прищурилась, потому как, знала, что она хотела сказать.
– Планом на будущее, – увидев мой взгляд, бабушка исправилась в нужную сторону. – С большим планом на будущее! – захохотала скрипучим смехом.
Кашель снова её одолел, и я отняла от бабули трубку, погрозив ей пальцем.
– Я всё расскажу твоему врачу!
– Вот напугала! Когда Марко приходит ко мне, я устраиваю ему дым столбом здесь.
Я недовольно вскинула руками к потолку.
– Ты сумасшедшая!
– Полно ему указывать, что мне делать. Сколько курить и пить вина!
Мои глаза округлились до предела.
– Ты опять ползала в погреб?
– Да, за Алиготе, – совершенно бессовестно заявила моя бабуля.
– Nonna, Nonna... – пощёлкала я языком. – Нельзя же. Знаешь ведь всё!
– Думаешь, Коста мне счёт предъявит?
– При чём здесь Коста? – обиделась я.
Я села перед бабулей на пол, поджав под себя ноги, и положила голову ей на колени.
– Nonna, но почему ты стремишься поскорей оставить меня одну…
– Хамелеончик мой, я стараюсь не оттягивать то, что и так неизбежно. Не лишайте меня последних удовольствий! – погладила она меня по голове. – Пойдём, я тебя покормлю, а потом ты вернёшь мне трубку, и мы с тобой обсудим завещание.
Хотя бабушка была и темпераментной синьорой, но рядом с ней я чувствовала всегда такую безмятежность и спокойствие, что мне хотелось сохранить и законсервировать, как вино, кусочек этих чувств, которые давала мне моя Nonna.
Её жизненная мудрость могла научить всю провинцию, как можно быть преданным своему делу. В нашем городке Луизу Грассо знали как последнюю хранительницу винного погреба.
До революций наша провинция была исключительно винодельческой со множеством виноградников.
От разнообразного Муската до Шардоне и изысканного Бовале Сардо.