Она встала со своего рабочего места и подошла к нам ближе. Скрестила руки на груди. Смотрела скептическим взглядом, улыбаясь, то на меня то на Хосе.
Да, Клеопатра, я всё помню… И честно, то я бы не отказался от этого прямо сейчас. Потому как, глядя на тебя, у меня всё уже звенит в штанах.
– Я же сказал, бескорыстно. Но если вы пообедаете с нами… – сделал я ей намёк.
Клеопатра погладила Хосе по голове.
– Amore di mammà, хочешь посмотреть новые экспозиции?
( «мамина радость» с итальянского)
– Да, – ответил Хосе и прекрасно понял, что должен оставить нас наедине.
Он стал покидать кабинет, ухмыляясь так, как будто учинил заговор века.
Как только за ним захлопнулась дверь, Клеопатра отпустила напряжение, и я увидел насколько она взволнованна моим появлением.
Она задышала чаще, и её сапфирные глаза заметали тревожные искорки.
Я и сам разволновался, как школьник на экзамене.
– Клеопатра, – чувство вины поглотило мой голос.
Я подошёл совсем близко, и от этого ей стало труднее дышать.
– Прошу тебя, не надо только требовать, чтоб я с ним не общался, не приближался к нему. Я хочу существовать в его жизни.
Её реакция на мои слова поставила меня в тупик. Клеопатра трепетно вздохнула, и мне показалось, что моё заявление её растрогало до слез.
Синие глаза налились кристальным блеском.
– Правда? – спросила она тихонько, словно не поверила мне и боялась осуждения.
Я переварил её эмоции и уловил их суть. Она ждала претензий к ней с моей стороны, по поводу рождения сына.
Куколка моя, разве я имею на это право? Если уж и имеется одна претензия, то она заключается в том. Почему ты не осчастливила меня раньше? Не заявила о себе и Хосе…
– Самая настоящая…
Я не переставал ей улыбаться, показывая, что это мои настоящие переживания.
– Доминик, – она облизнула губы. – Я не собиралась этого требовать. Только, прошу тебя, не подвергай его опасности, – сожаление в её взгляде, нагнало на меня вновь чувство вины.
Моя улыбка угасала и я не знал, как теперь убедить её, что я совсем другой.
– Это больше не присутствует в моей жизни.
Она опустила глаза и закусила нижнюю губу.
– Клеопатра, – моё дыхание тоже стало сбиваться с ровного ритма, так неукротимо мне хотелось её целовать.
– Рядом со мной нет опасности. И никогда больше не будет.
Я протянул руку и запустил пальцы ей в волосы. Она слегка вздрогнула от неожиданности моего прикосновения, подняв взгляд, я снова увидел в нём горечь. Такую же, как в тот раз, когда расставались. Второй рукой я обхватил Клеопатру за затылок, притягивая к себе.
Я решительно наклонился, собираясь поцеловать её.
Она резко схватилась за мои руки.
– Нет! – её дыхание сделалось судорожным. – Прошу тебя… Нет, – прошептала она.
Мой рот вместо её губ уткнулся в скулу.
Торопиться не стоит, Доминик. Брать нахрапом тоже.
– Прости. Не удержался, – шёпотом отозвался и я.
На рабочем столе зазвонил телефон. И Клеопатра, облегчённо вздохнув, бросилась отвечать.
– Да. Я поняла. Уже иду.
– Простите, но я не могу пойти с Вами обедать, – обратилась она ко мне, когда положила трубку.
Заговорила так, ровно снова не была знакома со мной.
Клеопатра, мы только что собирались целоваться и обсуждали нашего сына.
Я хотел было возразить её официальному тону, но тут в кабинет вернулся Хосе.
– Так мы идём обедать? А то я уже слишком голодный.
– Хосе, извини милый, но вам придётся обедать без меня, – заулыбалась Клеопатра ему.
– Да? Ты разрешаешь? – изумление сына не имело границ.
– Да, – кивнула она ему.
– Ура! Нико, идём скорее, я покажу тебе место, где делают самую вкусную пиццу!
Парень снова выскочил за дверь и, очевидно, помчался по коридору.
– Доминик, пожалуйста, присмотри за ним до вечера.