– Хосе? Что произошло? – встревожился я, увидев на его глазах слёзы.
Мальчишка молчал, а затем резко бросился бежать через дорогу по знакомой тропинке к пляжу.
– Хосе!!! – выскочила следом Клеопатра, она была одновременно зла и сильно взволнованна.
Заметив меня, она закричала.
– Доминик, он услышал наш разговор с Джоном! Хосе знает про тебя!
– Я догоню сам! – заявил строго, и двинулся за Хосе. – Клеопатра, ты моя! Вернись и проводи человека!
Бросил я ей последнюю фразу из-за плеча.
Да! Снова жёстко! Снова суровое требование! Но по-другому я сейчас не мог.
Я спустился по тропинке к тому месту, где мы с Хосе прекрасно проводили время, купаясь в море.
Он сидел на песке, обхватив колени. Хосе почувствовал моё присутствие и настырно насупился, кинув на меня ненавистный взгляд.
– Хосе… – я присел рядом с ним. – Я очень обрадовался, когда узнал, что ты у меня есть.
Он отвернулся от меня.
Мне хотелось дотронуться до него, но я сдержал это жест.
– И очень хочу, чтоб ты обрадовался мне.
Мой голос был мягким, я старался показать ему, как сожалею о том, что не знал о его рождении.
Этот бунтарь молчал, шмыгая носом.
– Давай договоримся, что обида здесь неуместна… Когда ты вырастешь, то поймёшь, почему так произошло.
– Ты искал нас?
Я вздохнул, когда услышал его голос. Без упрёков.
– Я искал твою маму очень долго!
– Почему она увезла меня от тебя?
"Увезла… Хорошо сказал!" – хохотнул я.
– Поверь! У неё были на это серьёзные причины. И об этом я тебе тоже расскажу, чтоб ты не совершил тех ошибок, которые совершил я… Хосе. Я клянусь, если бы знал, что мама беременна, ни за что бы… – не мог подобрать правильных слов.
Не прогнал? Не отпустил? Не обидел?
Что тогда произошло? Наверно, все три слова имели место.
– Хосе, я очень жалею, что не видел твоего рождения. Не был рядом пока ты рос… Я хочу всё исправить! Всё наверстать!
– Ты любишь её? – он наконец повернулся ко мне, и его взгляд был не по-детски серьёзным.
– Люблю! – закивал я. – Безумно, сильно и до конца жизни…
Хосе заулыбался, и с сердца словно камень сошёл.
Я смело протянул руку и потрепал его по волосам.
– Иди ко мне! Я хочу крепко обнять тебя, мой сын!
Он озарился счастливой улыбкой и бросился в мои объятия. Я с невероятной силой прижал его к себе, целуя по всей голове.
О, Святые! Как же это нерушимо здорово, иметь своё продолжение!
– Пап! – отозвался Хосе.
И это слово, прозвучавшее из его уст было, как нечто драгоценное и несмываемое временем.
– Ты женишься на маме?
Да, парень! Ты самый настоящий заговорщик!
– Женюсь, конечно же! – я посмеялся, но ответил искренне, даже не сомневаясь. – Как думаешь, мама согласится?
Он оторвался из объятий и ехидно прищурился.
– Да куда она денется!
Мы синхронно засмеялись, и именно в этот момент появилась та, на которую были поставлены ставки.
Клеопатра остановилась напротив, скрестив руки на груди, убивала нас обоих взглядом.
– Вы достойны друг друга! Вы оба только что выставили меня полной дурой перед человеком, который безоговорочно меня уважал. Просто «яблоко от яблони»… От старшего Хэндриа к младшему эгоизм передаётся по наследству.
Она с укором смотрела поочерёдно то на меня, то на Хосе.
– Ты собиралась замуж за него! – злобно упрекнул её Хосе.
Клеопатра опустилась на песок прямо перед нами и вскинула руками к Хосе.
– Хосе, я никогда не собиралась замуж за Джона! Ты, подслушивая наши разговоры, делал всё время ошибочные выводы.
– Это тоже передаётся по наследству, кстати. Но уже не от меня, – посмеялся я.
Клеопатра сверлила меня взглядом, поджав гневно рот.
– Ты тоже хорош! Появляешься всю мою жизнь неожиданно! Выходишь, как призрак из тьмы, нагоняя сумасшествие.