5 марта 2019.
«Здравствуй, дорогой дневник. Мы с тобой очень давно не беседовали, друг. Сейчас я расскажу тебе, что у меня произошло за этот длительный срок. Во-первых, Ирина стала реже выходить на связь, так как, она говорит, у неё мало времени, очень много работы по дому, да и морозы стали сильнее, вследствие чего всё стало делать тяжелее. Но за то время, что мы с ней общались, она дала мне пару советов, дабы я подольше протянул здесь. Первое: в аптеках нужно брать разные витамины, так как из-за зимы мы не можем получать всё нам нужное – нужно их пить, а из-за небогатого и малого рациона стоит употреблять пищевые добавки. Второе, хоть очевидное, но очень важное – очень тепло одеваться, многослойно, не оставлять голые участки тела, иначе я получу обморожение, также выходить на улицу стоит пореже. Помимо разговоров о том, как выжить, мы с Ириной разговаривали о прошлом. Она рассказала мне, какой была её жизнь до того, как она сюда попала: Ирина была секретаршей в страховой фирме, у неё была дочка, которая должна была идти в первый класс, муж, который работал в полиции, – они любили друг друга, и, по её словам, ссоры были очень редким явлением, а если они и ссорились, то быстро мирились, одним словом – идиллия. Ирина очень скучает по ним – ей не хватает мужа, ей очень сильно хочется увидеть свою дочурку, Катю, такую же радостную и счастливую, которая часто смеялась, и смех которой был таким звонким и ярким, что заставлял невольно улыбаться. Она говорила, что довольно часто плачет по ночам, и что её до сих пор трудно смириться с этой участью. Но не будем о плохом. Из хороших новостей: я нашёл почти всё, что мне было нужно. Потребовалось много сил и времени, и, к сожалению, метели, как сказала Ирина, и правда усилились, поэтому не удалось найти хорошую тёплую одежду. Также я переехал из квартиры в пригород, ибо в городе уже закончилось электричество, да и припасов пригодных для использования осталось не так много. Зато тут есть печка, и, слава Богу, прошлые хозяева заранее сделали заготовки дров. Тут, уютно, конечно, и я бы не уезжал отсюда, но мне нужно в путь. Надеюсь, что завтра мне удастся найти дом Ирины, так как придётся объездить все близлежащие деревни. Пожелай мне удачи, дневник, завтра будет переломный момент в моём выживании. Спокойной ночи, дневник».
10 марта 2019.
«Приветствую тебя, дорогой дневник. Я должен многое тебе рассказать: моё положение дел удручает, и я начинаю понемногу жалеть, что начал эти поиски, но обо всём по порядку. Шестого марта, с первыми лучами солнца, я выдвинулся в путь, и сначала всё шло как по маслу: въезжал в деревню, осматривал дома, брал, что мне может пригодится и отправлялся дальше на поиски Ирины. Бывали такие моменты, что мне приходилось идти пешком достаточно долго к деревне, так как машина не могла проехать. Первый день моих поисков был неудачным – ни в одной деревне Ирины не было, сама она стала ещё реже отвечать, да и в те моменты, когда выходила на связь – она ни о чём кроме семьи не говорила, – постоянно плачет и по голосу понятно, что она пьяна, а со вчерашнего дня от неё и вовсе ничего не слышно. Мне нужно срочно найти её – если с ней что-то случится, то я уже вряд ли смогу найти ещё какого-нибудь человека здесь, а она может помочь – так я успокаивал себя, не подозревая, что будет потом. Но не это самая печальная новость. По совету Ирины, перед тем, как наступала ночь, я оставлял на улице немного мяса, дабы твари от голода не напали на меня, но, по наивности, отрезал довольно большие куски... Ох, Боже, какой же я идиот. По итогу, мясо у меня почти закончилось, и как бы мне моя расточительность не вышла боком. В один из дней поисков мне пришлось идти до деревни почти весь день, так как снег всё засыпал. Я промок насквозь, было холодно, и пройти весь этот путь было очень тяжело. Я испытывал сильную сонливость, постоянно звало рвать, кожа была бледна. Дойдя до деревни, я сразу заскочил в один из домов, быстро растопил печку, кинул кусок мяса на улицу и принялся отогреваться. Тогда начала давить сильная боль в конечностях, но после того как я отогрелся, я даже заметить не успел, как пальцы моей левой руки были покрыты отёками, некоторые были совсем синюшными, нечувствительными, а правая кисть покрылась пузырями с прозрачной жидкостью... Мне тогда было страшно, очень страшно, я думал, что лишусь рук. Успокоившись, я начал мыслить более рационально, и пришел к выводу, что получил обморожение. Пальцы на ногах были покрыты рубцами, жгли и сильно болели. В конце концов, я понял: первое, то, что мне сейчас мало чем поможет, – врачей тут нет, а пальцы моей левой руки получили последнюю степень обморожения. Второе, то, что мне придётся ампутировать эти пальцы. Их было уже не спасти, и они бы приносили мне только лишнюю боль. И вот, взяв большой нож, я был готов их рубить. Начал с мизинца. Из-за обморожения удар не был слишком болезненным, но от понимая того, что я сам себя лишился пальца, было не по себе. Проделав подобную операцию со всеми остальными обмороженными пальцами, на правую руку я кое-как намотал слой марли, поверх наложил ваты и ещё раз обмотал марлей. Надеюсь, что я не заболел – мне это вообще сейчас ни к чему. Позже я сел и выпил несколько кружек горячего чая, съел тарелку горячего супа, выпил пару таблеток аспирина и лёг спать. На утро попросту не верилось, что я отрубил себе пальцы, или же не хотелось верить... Собрав все вещи, я двинул дальше, и вот этот день... Сейчас у меня вечереет, машина заглохла посреди дороги через лес. Я паникую, испытываю животный страх и уже прощаюсь с этим миром. Последний кусок мяса я выкинул на улицу около получаса назад. Надеюсь, что они не доберутся до меня. Сейчас я попробую лечь спать – лучше уж умереть во сне, чем в бодром состоянии. Спокойной ночи, дневник, спокойной ночи».