Сейчас он передаст послание Анны и сможет наконец отдохнуть. Отряхнув с плаща засохшие комочки грязи, он отер пот с лица подолом рясы, затем подтянул пояс и направился к стражнику перед воротами.
Часовой — плотно сложенный человек с часто помаргивающими серыми глазками и седыми, однако еще густыми волосами, нечесаные пряди которых свисали из-под очелья, улыбнулся беззубым ртом.
— Долго пробыли в седле, отче?
— Больше, чем за весь предыдущий год, сын мой. Эта скотина не пропустила по дороге ни одной колдобины — я весь разбит, с головы до пят.
— Вы приехали повидаться с нашим исповедником отцом Йоссе? — с участием задал вопрос стражник. По-видимому, он испытывал почтение к людям духовного звания. — Я думаю, в настоящий момент он находится в часовне. Совсем недавно колокол пробил час молитвы.
Отец Иан задумчиво потер свои натруженные ягодицы.
— Нет, сын мой, я не к отцу Йоссе. Мне нужно передать известие молодому человеку, который, как я слышал, с недавнего времени служит у господина графа.
— Кто же это?
— Его имя Гвионн Леклерк. Ты знаком с ним?
— Леклерк? Должно быть, это тот паренек, которого сэр Ральф Варден взял себе оруженосцем. Ему лет эдак восемнадцать, волосы русые, лицо обезображено шрамом.
Отец Иан покопался у себя в памяти.
— Верно. А где его можно увидеть?
Стражник сочувственно покачал головой.
— Опоздали, святой отец. Он в отъезде.
Священник от изумления окаменел.
— Как в отъезде? Но он не собирался никуда уезжать. У меня для него очень важное сообщение. Я обязательно должен поговорить с ним.
— Тогда, отец, я боюсь, что вам придется повернуть мула и ехать в обратную сторону. Только до места, где он сейчас находится, вам предстоит совсем немалый путь.
Отец Иан всмотрелся в серые глаза охранника.
— Так куда же он уехал?
— Он сопровождает графскую дочку в Аквитанию.
— Но он вскоре вернется?
Страж пожал обтянутыми кольчугой плечами.
— Этого я сам не знаю и вам не скажу. Но вы можете осведомиться поточнее в замке. — Жестом стражник дал священнику понять, что ему разрешался въезд на территорию Хуэльгастеля. — Если вы отведете мула на конюшню, молодой Обри позаботится о вашем уставшем животном.
— Благодарю тебя. Мне еще нужно будет место для ночлега.
— Найдите сержанта Ле Гоффа. Он укажет вам свободный топчан. Если захотите умыться, колодец с водой расположен во внутреннем дворике.
Не зная, как теперь быть, отец Иан ввел мула под крепостную решетку. Оставалось уповать на господа; может быть, он подскажет ему, как помочь Анне в сложившейся ситуации.
Они находились в пути уже четыре дня. Гвионн праздно сидел на корме «Дракона», в то время, как его волосы ерошил приятный морской бриз.
Он чувствовал себя не совсем здоровым. Поначалу ему казалось, что плавание будет приключением веселым и занимательным, но вскоре оказалось, что он ошибся в своих ожиданиях. Гвионн уже знал, что такое морская болезнь по своей предыдущей жизни, в которой он звался Раймондом Хереви. В тот раз он пустился в ночное море, направляясь на свидание с Анной. При этом воспоминании по телу юноши разлилась сладкая истома. Он ясно представил себе, как, одержимый страстью увидеть ее, вновь неистово работает веслами, пробиваясь против ветра на утлой рыбацкой лодчонке через неспокойный залив. Но мысль о морской болезни даже не приходила ему в голову, когда они отправились в плавание по Бискайскому заливу.
Самое начало пути оказалось ужасным. Первые двое суток он провел как в аду. Они еще не вышли в открытое море, а он уже блевал в воду, перегнувшись через корабельный планшир.
Сэр Ральф, увидев, как плохо переносит качку его оруженосец, обычным для него бесцеремонным тоном вынес приговор:
— Болеешь? Не повезло. Скоро привыкнешь. — Ничего больше не добавив, он направился на нос корабля, где проводил большую часть времени в беседах с Луи Фавеллом.
Но сильнее всего мучило Гвионна воспоминание о той минуте, когда она, заметив его недомогание, легкой походкой подошла к нему. В ее голубых, словно небо в июне, глазах светилось сочувствие. Его выворачивало наизнанку от очередного приступа рвоты, и она заботливо отвела его длинные волосы назад, не давая им спадать на грудь. Гвионн довольно-таки неучтиво отвел ее руку.