— Вы абсолютно уверены, что я не могу сделать ничего полезного для дорогого гостя? — спросила она самым соблазнительным тоном.
Сэр Вальтер попятился к двери, по дороге наступив Гвионну на ногу.
— Н-нет, госпожа… У меня есть все, что надо, благодарю вас.
Петронилла улыбнулась улыбкой сирены.
— Я так рада, — проворковала она. — Но все же дайте, дайте мне знать, если вам чего-нибудь захочется, обещаете?
— Обещаю, но…
Она развернулась и с высоко поднятой головой выплыла из комнаты.
Вальтер Веннер протер глаза и сгреб разбросанные по полу сумки в охапку.
— Ради Христа, Гвионн, втащи это барахло внутрь, и притвори дверь. Кто эта женщина?
— Леди Петронилла, жена Луи Фавелла, — ответил Леклерк.
— Мерзкая баба. Она всегда такая?
Гвионн ухмыльнулся.
— Не всегда, но часто. Должно быть, вы ей очень понравились.
— Господи помилуй! Только этого мне не хватало. — Он присел на постель, качая головой. — Ну и гадкая же баба.
— Как я понимаю, у вас есть что рассказать мне о нашем общем враге? — спросил Гвионн.
Рыцарь посмотрел ему прямо в лицо. В его карих глазах виделся вопрос, смешанный с удивлением, но замешательства не было.
— Откуда ты знаешь?
Гвионн засмеялся.
— Я не думаю, что сэр рыцарь согласился бы на столь долгое и трудное путешествие только ради того, чтобы доставить письмо дочери де Ронсье. Уверен, у нас есть о чем поговорить.
Именно в этот миг Петронилла, постояв внизу на лестнице и подождав, пока не задвинут щеколду, бесшумно проскользнула вверх по ступенькам на площадку перед дверью и навострила слух. Она заняла такую позицию, чтобы первой увидеть любого, кто мог появиться сверху или снизу, и приставила ухо к замочной скважине.
С противоположной стороны двери сэр Вальтер, присев на кровать, указал Гвионну на свободный краешек.
— Садись, парень, — посоветовал он. — Это долгая история, в двух словах не расскажешь.
Леклерк повиновался.
Почесав за ухом, рыцарь начал рассказ:
— Начну с того, что ни для кого не является тайной. Я рассказал об этом графу Этьену, и тебе, несомненно, придется еще раз выслушать все от начала до конца, когда мы спустимся отсюда в зал. Это касается бретонского герцога Джеффри и того несчастливого турнира, что имел место в Париже в середине августа.
Не в силах провести связь между своими делами и трагической судьбой герцога, Гвионн нахмурился.
— Но, Вальтер…
Тот поднял вверх указательный палец.
— Лучше послушай, что говорят старшие, а затем будешь судить об услышанном.
— Прошу прощения.
— Это был роскошный турнир. Все было организовано так пышно, как никогда. Там собралась половина христианского рыцарства. Поехал и де Ронсье, и я с ним. Поначалу все шло гладко, правда, было несколько падений с лошади, и все такое. В основном, мелкие травмы — поломанные ноги, ключицы и тому подобное.
Гвионн кивнул, представив себе знакомую картину. Его дядя, Вальдин Сен-Клер, был завсегдатаем турниров, и в разговорах с мальчиком часто со смаком описывал несущихся по дорожкам боевых скакунов, огромные копыта, взрывающие песок и опилки. Он ясно представлял себе ободряющие крики толпы за канатами, обмен противников оскорбительными репликами, свист и насмешки над выбитым из седла неудачником, треск ломающихся тупых копий. Он словно видел перед глазами трепещущие вымпела, лошадей в украшенных гербами попонах…
Рыцарь продолжил:
— Все было прекрасно, пока не начался общий бой, la mêlee. И я участвовал в нем, наравне с герцогом Джеффри, де Ронсье и многими другими. Когда выходят стенка на стенку, от начала до конца царит неразбериха, каждый бьется за себя. Но в тот раз трубы проголосили раньше обычного, потому что герцог Джеффри упал с лошади и был затоптан насмерть.
— Пресвятая Богородица! Герцог погиб?
Вальтер скорбно кивнул головой.
— Видно, такова была воля Божья. Я был рядом с ним все время и видел, как это случилось. — Он перешел на шепот. — Его убил де Ронсье.
Гвионн, широко раскрыв глаза, вцепился в руку Вальтера.