— Почему ты говоришь, что это сделал де Ронсье? Он что, выбил из седла своего герцога?
Вальтер не мигая смотрел на него.
— Сеньор вышел в бой на угольно-черном коне — не конь, а чудовище, остальные лошади и за охапку сена к такому близко не подойдут. Но и де Ронсье скакал на не менее массивном жеребце.
Гвионн кивнул.
— Да, я видел эту лошадку в конюшне в Хуэльгастеле. — Не конь, а сам дьявол!
— Точно, сам сатана. Но слушай дальше. Наш Франсуа неплохо выбрал момент. Все отвлеклись от боя, так как один из оруженосцев взял с чего-то себе в голову, что его господину угрожает опасность. Благородный дурак нарушил правила и выскочил через канаты на поле. И заплатил за преданность жизнью. Копье вонзилось ему в грудь и он рухнул, как подкошенный сноп. Черт его знает, чего он выбежал, ведь на нем не было даже кольчуги. Затем выскочил один из стюардов, чтобы оттащить труп с ристалища. Внимание участников и зрителей было отвлечено происшедшим, все глазели только туда. Немудрено, что ни один не видел коварного удара. И я бы глядел на труп, если бы не этот вороной под герцогом.
Погруженный в повествование рыцаря, эсквайр переспросил:
— А при чем тут вороной конь?..
— Подлая тварь куснула моего жеребчика, который не привык к такому обращению. Только тогда я заметил, что нахожусь рядом с Джеффри. Он не видел меня, тоже смотрел на проклятущего оруженосца, корчащегося на окровавленном песке. Я повернул коня, чтобы отъехать, и в этот момент де Ронсье воспользовался замешательством и, пришпорив своего скакуна, подскочил к герцогу, как бы стараясь получше разглядеть раненого. Его меч был обнажен. Я видел, как лезвие блеснуло на солнце. Не знаю, как ему это удалось — клянусь именем Господним, он мастерски владеет клинком, — но когда мы перестроились и звон мечей раздался снова, я готов прозакладывать спасение моей души, что он незаметно перерубил герцогу подпругу. Так искусно, что я глазам своим не поверил. Сеча вновь заклубилась, и де Ронсье исчез среди разгоряченных ратников.
— Кто-нибудь еще видел поступок графа?
— Нет, только я.
— Ты видел его лицо?
— Он скакал с опущенным забралом, как и все остальные.
— Но точно ли это был он?
— Я знаю его скакуна, не спутаешь ни с каким другим. И его цвета. Это точно был де Ронсье. Я не мог ничего поделать. Я пытался предупредить герцога, но кто-то вклинился между нами, а через несколько мгновений все было кончено. Джеффри поднял коня на дыбы, чтобы избежать столкновения с группой бургундцев, наступавших вместе. Его седло сбилось набок, он упал, и в следующее мгновение бургундцы уже скакали по его телу. Они пытались осадить коней, но в такой тесноте это было невозможно. Масса, которую выковыряли после этого из его помятых доспехов, не была даже похожа на человека.
— А седло? — поинтересовался Гвионн, всем телом наклоняясь к собеседнику. — Неужели так никто и не заметил перерезанную подпругу?
— Никто не обратил внимания. Слишком много было стонов и рыданий, чтобы смотреть на ремешки. Впрочем, сам-то я поглядел. — Вальтер покачал головой. — Бесполезно. Седло, как и всадник, было растоптано в щепки. Я не нашел вообще никакого следа подпруги, ни обрезанной, ни целой. Словно она испарилась. Франсуа прекрасно скрыл следы преступления.
Гвионн тихо присвистнул.
— Клянусь христовой кровью, Вальтер, я не знаю, что и сказать. Надо сперва хорошо поразмыслить. Но я по гроб жизни буду благодарен тебе за то, что ты принес мне эти сведения.
Вальтер, хмуро улыбнувшись, расправил широкие плечи.
— Я не мог передать тебе это в письме.
— Само собой. Но ведь ты проделал столь долгое путешествие не только для того, чтобы рассказать об очередной подлости проклятого де Ронсье. В любом случае, я благодарю тебя от всего сердца.
— Не тебе одному досталось от кровавого графа. Он убил моего брата, — признался Вальтер.
Гвионн почесал у себя в затылке.
— Но я пока не понимаю его конечной цели, господин рыцарь. Что-то тут не вяжется. Де Ронсье никогда ничего не делает беспричинно. Какая может быть ему выгода от гибели герцога Джеффри?
— Все очень просто.
Зеленые глаза пристально всмотрелись в карие.
— Тогда говори.
— Это касается твоей семьи. Кто-то подал на графа иск в герцогский суд. Они оспаривают титул на держание феода де Вирсов — тех земель, которые Мари де Вирс принесла в приданое графу Роберту, когда они стали мужем и женой.
— Это я и сам знаю. — Гвионн хмуро усмехнулся. — Эта волчица отняла земли у моей бабки Изабель. Украла у своей собственной сестры.