— Клеменсия, ты ничего не понимаешь, — сказала Арлетта с печальной улыбкой. — Я просто обязана выйти замуж за графа. Он подписал контракт с моим отцом. Отец сейчас болен и не может защитить честь семьи, но я-то могу.
— Честь семьи? — фыркнула Клеменсия. — Ты не будешь счастливой в таком браке.
— Я и не верю в какое-то там счастье, — сказала Арлетта. — Но я верю во власть. Приобретение или потеря власти — вот что преображает жизнь человека. Можешь ты представить, что сталось с моим отцом, когда у него отобрали власть?
Клеменсия отрицательно покачала головой.
— И я не могу. Сегодня ты граф, тебе достаточно согнуть мизинец, и десятки людей бегут выполнять твой малейший каприз, а завтра ты уже бессильный калека, живущий за счет благотворительности сестер монашек. Бог не много дает нам возможностей насладиться тем, что может подарить нам жизнь, но тем хуже для него. Я много думала над этим, и знаю, что власть принадлежит мужчинам.
— А как же королева Элеанор? — заметила Клеменсия. — Ведь она принимает живейшее участие в политике.
— Королева — исключение, которое лишь подтверждает правило. Из всех женщин, которых я знаю, реальной властью обладают лишь те, кто связан с обладающими властью мужчинами. Королева Элеанор — хороший тому пример. И еще — герцогиня Констанция. Хотя она только что разрешилась от бремени, но уже сама занимается делом моего отца…
— Едва ли надо винить за это герцогиню, — заявила Клеменсия, — ведь это касается гибели ее мужа.
Но Арлетту было не так просто переубедить.
— У моей бабки была власть, пока был жив дедушка. После того, как он умер, Франсуа перестал советоваться с ней. Еще раз повторяю, у женщин власть появляется только тогда, когда они выходят за мужчин, имеющих ее. Граф Этьен обладает достаточной властью. Он поклялся жениться на мне, и так оно и будет. Повесь все эти тряпки назад, Клеменсия.
— Когда королева Элеанор прогневила своего мужа, ее заключили в башню, — напомнила ей подруга.
Арлетта расхохоталась.
— Разве я говорила, что это очень просто? Я буду очень осторожна, чтобы, не дай Бог, не прогневить… — она вдруг остановилась, и обвела взглядом комнату. На ее лице появилось задумчивое выражение.
— Арлетта, что случилось?
— Ты подала мне великолепную мысль! — воскликнула Арлетта, удостаивая подругу лучистой улыбки. — Можешь упаковывать наши вещи!
Клеменсия не поняла причин такого резкого перепада в настроении своей госпожи, но наклонила голову в знак согласия.
— Собираемся домой?
— Нет, Клеменсия. Но освобождаем эту горницу. Я собираюсь запереться в Коричневой башне.
Клеменсия недоуменно заморгала.
— Прошу прощения, госпожа?
— Ля Тур Брюн. Если помнишь, она стоит пустая.
— Да, но…
— Сегодня мы переберемся туда.
— Но, госпожа…
Глаза Арлетты горели.
— Подай мне перо и пергамент. Быстрее!
— Что, прямо сейчас?
— Да, и мигом. Нельзя терять ни минуты. Я напишу королеве Элеанор, и отправлю письмо сегодня же. И герцогу Ричарду тоже — говорят, что он честный человек. Я напишу и моей мачехе, и некоторым епископам, не забуду и старого друга графа Этьена — епископа Кагорского.
Клеменсия нахмурилась.
— И что же ты напишешь?
— Сначала изложу суть дела. Опишу условия брачного соглашения между нашими двумя семьями. Я, к сожалению, не помню дословно, что записано в контракте, но точно знаю, что вопрос о распределении отцовских земель стоял пунктом второстатейным, так что сам брак не может быть расторгнут только из-за его невыполнения. Вспомни-ка, в то время мой отец еще надеялся на появление сына и наследника. Он был очень осторожен с формулировками.
— Где текст договора?
— Есть две копии. Одна у графа, другая — у моего отца. Я попрошу Элеанор отослать нашу копию епископу Ваннскому. Она женщина благочестивая, и епископ доволен ею. Хотя мой отец и под следствием, я уверена, что он отнесется к нам справедливо. Когда он собственными глазами увидит условия контракта, то поймет, что граф Этьен просто хочет увильнуть от выполнения обязательств. Церковь будет на моей стороне, и графу придется взять меня в жены. Он не может позволить себе накликать на себя анафему. Ни один князь мира сего на это не отважится.