— Куда им. Старший из них достаточно предусмотрителен.
Гвионн уже расстегивал женины юбки.
Они не скоро заговорили снова, а когда этот момент наступил, они единогласно решили больше никогда не расставаться.
Анна могла поселиться в Ля Фортресс, но, чтобы оставить Гвионна вне подозрений, она должна была выступать в роли жены Бартелеми. Жан считался бы их сыном. Если, конечно, Бартелеми согласится.
Но он не возражал.
Глава девятнадцатая
После обеда Арлетта, забравшись на свой наблюдательный пост на крыше башни, увидела, как Гвионн Леклерк и Бартелеми ле Харпур возвращаются в крепость.
Но на этот раз позади Гвионна сидел не менестрель, а молодая женщина, которая, похоже, не имела никаких навыков верховой езды. Руки ее судорожно вцепились в талию эсквайра. А Бартелеми шагал рядом со стременем. На плечах он держал маленького мальчика — скорее всего, это были его жена и сын. Удивительно, как это Гвионн, обычно очень неуступчивый, когда дело касалось его Звездочки, позволил использовать своего вороного в качестве вьючного животного — торба и арфа менестреля красовались на крупе лошади, привязанные к седлу. Должно быть, эсквайра сэра Ральфа и этого арфиста что-то связывало, если Леклерк оказывает ему такие услуги.
Арлетту всегда немного удивляло, почему Леклерк всегда и везде держится особняком, не сходясь ни с мужчинами, ни с женщинами. Она была рада, что наконец-то он нашел себе друзей.
Когда путники ступили на подъемный мост и копыта Звездочки застучали по деревянному настилу, молодая женщина посмотрела вниз, в ров, и невольно вскрикнув, еще теснее прильнула к Леклерку. Арлетте хотелось бы узнать, где были госпожа ле Харпур и ее отпрыск в прошлый раз, когда Бартелеми приходил в замок без них. Впрочем, заключила она, возможно, в тот раз ребенок просто был еще слишком мал, чтобы странствовать, или болел.
Логично было предположить, что жена Бартелеми тоже уличная певица. Действительно, в тот вечер Арлетта услыхала незнакомый женский голос, перемежавшийся во время концерта с уже известным ей голосом самого Бартелеми. Когда Арлетта расспросила Клеменсию, та с готовностью подтвердила, что это был голос мадам ле Харпур.
— Они превосходно спелись, — заметила Арлетта.
— Так оно и есть. Они понравились графу Этьену, который хорошо разбирается в музыке. Он попросил их остаться. — Вспомнив о других музыкантах, которых граф отправил восвояси, Клеменсия с усмешкой добавила: — Интересно, почему он не взял тех троих, помнишь?
— Могу объяснить, — сказала Арлетта. — Ему не позволила гордость.
— При чем тут гордость?
— Когда мы прибыли в Ля Фортресс, я сказала, что они мне понравились. Чтобы угодить мне, граф повел себя галантно и сделал широкий жест, предложив им остаться. Но когда я впала в немилость и угодила в эту башню, то даже вид их стал напоминать ему о том, что он нарушил обещание. Он отослал их, потому что они своим присутствием напоминали ему о том бесчестии, которое он на себя навлек, отказавшись взять меня.
Арлетта засмеялась.
— Интересно, он все еще так и не считает себя виновным в нарушении пунктов брачного договора? А ты, Клеменсия, заметила, как легко действовать бесчестно по отношению к тому, кто слабее тебя?
— Я о таких вещах не задумываюсь.
— А я задумываюсь. Если бы у меня были другие родственники, люди богатые и властные, мне не пришлось бы сидеть тут в башне. Но у меня есть только отец, и как только его власть и сила пошатнулись, это тотчас же на мне отразилось. Я — слабая беззащитная женщина. А граф Этьен имеет наглость считать себя человеком благочестивым и честным!
— Брось это, Арлетта. Жизнь проходит…
— Отказаться от своего? Никогда! На прошлой неделе я получила письмо от епископа Ваннского: он согласился ходатайствовать за меня перед Папой Римским. — Она иронично усмехнулась. — Видимо, за меня вступились силы небесные — моя мачеха щедро жертвовала на перестройку сгоревшего собора.
В серо-голубых глазах Клеменсии отразилась печаль.
— Но ведь ничего так и не решено, не правда ли? У тебя же нет ответа от королевы Элеанор?
— Пока нет. Но скоро будет.
— Пожалуйста, покорись, Арлетта…
— Никогда. Я не покорюсь никогда, ни на земле, ни в аду. Я абсолютно права. Я помню все формулировки. В конце концов победа будет за мной.
— Да, но какой ценой? — возразила Клеменсия. — Ты что, собираешься поседеть тут, в этой башне?
И тогда Арлетта посмотрела в глаза подруги таким прямым и твердым взглядом, который заставил Клеменсию подумать о том, что обе они, разговаривая по-французски, говорят на самом деле на разных языках.