Луи молча подал ей дорожный посох и шляпу с широкими полями — излюбленный головной убор паломников, так как она хорошо защищала их набожные головы от жаркого южного солнца.
Петронилла сморщилась от отвращения.
— И что мне делать с этой гадостью, скажи на милость?
— Это твоя трость, иначе говоря, посох, — хладнокровно пояснил жене Луи. — Паломники обычно привязывают к загнутому концу свои ценности, чтобы по дороге не упускать их из виду ни на одно мгновение.
Луи давно понял, что с его женой можно развлечься и иным способом, не прибегая к постельным утехам. Он наслаждался, поддразнивая ее. Спокойным тоном и простыми словами ему иногда удавалось доводить свою взбалмошную супругу просто-таки до белого каления.
Она и теперь ярилась, но про себя. На нарумяненном лице ее гнев никак не отражался. Петронилла перешла на громкий шепот:
— Скажи, Луи, ведь мы поедем верхом, не правда ли? Не может быть, чтобы этот старый набожный придурок решил тащиться пешком все двадцать миль до монастыря.
На самом деле туда было больше двадцати миль — тяжелое испытание, учитывая дорожную пыль, жаркое солнце и безветренную погоду.
— Воину пыль не страшна, — сказал Луи тем же назидательным тоном, которым разговаривал со своими детьми, когда те капризничали.
— Какой еще воин? Я вовсе не воин!
— А я-то думал, что ты теперь воительница армии Христовой…
— Ну да, — спохватилась Петронилла. — Конечно, это так, но пешком…
Луи решил не перегибать палку, не то они поругаются. Он махнул рукой в направлении конюшен, откуда Якоб уже выводил оседланных лошадей.
— Успокойся, дорогая. Мы едем верхом. Эта прогулка на пару дней отвлечет нас от пьянства и чревоугодия. Ну, в крайнем случае, на три. Между Филиппом Французским и герцогом Ричардом снова черная кошка пробежала, и граф хочет вернуться в свое гнездо как можно скорее.
— Свара между Филиппом и Ричардом? А разве не ты болтал, что они вроде бы заключили перемирие?
— Перемирие перемирием, но мой дядя считает, что это только до тех пор, пока не соберут достаточно войска. Герцог может призвать мужчин к оружию в любую минуту.
— Значит, паломничество решено проделать в кратчайший срок?
— Именно. До конца недели мы будем уже дома. Если хочешь, жена, используй свой посох вместо погоняла. Но не потеряй его. Во-первых, плохая примета. Во-вторых, когда будем в Рокамадуре, он поможет тебе карабкаться по ступенькам к гробнице, если ты, конечно, не захочешь проделать это на коленях.
Ее чуть было не вывернуло наизнанку.
— На коленях? О, дьявол, я предоставлю это старому козлу и его женушке, сухой бесплодной щепке.
Луи усмехнулся.
— Этот скакун — для тебя. — Он сложил ладони лодочкой, чтобы жена могла ступить на них и взобраться на чистенькую караковую кобылку. — И запомни, ни на минуту нельзя снимать эту шляпу.
С тоской взглянув на него, Петронилла с решимостью обреченной нахлобучила бесформенное соломенное уродство на голову в тот самый миг, как граф Этьен и его супруга появились у входа в донжон.
Молодая графиня тоже надела покаянные одежды и широкополую шляпу. Серый цвет домотканой материи лишь подчеркивал румянец и белизну ее щек. И, к удивлению и огорчению Петрониллы, убогая паломничья шляпа не уродовала ее, а скорее украшала. Вероника соорудила на голове Арлетты высокую прическу, закрепив ее шпильками, а потом на нее осторожно надели головной убор. Графиня выглядела очаровательно. Петронилле чуть плохо не стало. Соперница непринужденно чувствовала себя в простой, но чистенькой дорожной хламиде.
А где же сэр Гвионн? Петронилла знала, что отец Теобальд исповедал всех пилигримов и дал им отпущение грехов, но не была уверена, ходил ли к духовнику на исповедь молодой рыцарь.
Согласно обычаю, если паломник отправлялся в странствование, церковь брала на себя ответственность за все его земные богатства на время путешествия. Граф Этьен послал записку епископу Перигорскому, а также письмо своему другу, епископу Кагора. Каждый из князей церкви направил в помощь отцу Теобальду по дьякону — управлять замком на время отлучки настоящего хозяина. Облаченные всеми графскими полномочиями, трое прелатов будут исполнять обязанности сэра Жилля на время паломничества.
Граф Этьен был не только верным сыном святой римской церкви, но также и неплохим воякой. Человек неглупый и практичный, он знал, что во времена беззакония чаще всего правым оказывался тот, кто сильнее, и поэтому, на всякий случай, исполняющим обязанности командующего гарнизоном замка был назначен сэр Вальтер Веннер. Этот рыцарь, до сих пор считавший себя слугой леди Арлетты, принес клятву верности графу Этьену еще до того, как Арлетта заперлась в Коричневой башне. За прошедшие годы он показал себя человеком в высшей мере заслуживающим доверия. Он должен был наблюдать за дисциплиной и несением службы, а капитан Жервез выделялся ему в помощь.