— Да нет же! Этого не может быть! Оно приблудное, черт тебя дери!
Петронилла придвинулась вплотную к графине, чтобы наблюдать за малейшими изменениями выражения ее лица.
— Граф Этьен не мог зачать его, даже если бы скакал на тебе с вечера до утра. Старый импотент! А ты — грязная и мелкая потаскушка! Ну, признавайся, от кого твой приблудыш? От сэра Гвионна? От сэра Жилля?
— Я прощаю тебе эту возмутительную клевету, — снисходительно промолвила вдова, нисколько не раздраженная излиянием ярости обманутой в ожиданиях Петрониллы. — Тебе, должно быть, сегодня солнце голову напекло.
У Петрониллы чесались руки закатить собеседнице звонкую оплеуху.
— Я так не оставлю твоего блуда, мадам, — продолжала она шипеть сквозь стиснутые зубы. Чтобы твой бастард лишил меня моего титула?!
— Твоего титула? Леди Петронилла, вам лучше присесть. Есть еще одна вещь, которую мне хотелось бы с вами обсудить.
Голос вдовы был спокоен, однако в нем слышались зловещие нотки.
— Мне не о чем с тобой говорить, — высокомерно заявила Петронилла и повернулась к выходу.
Арлетта мгновенно вскочила, словно кошка, увидевшая мышь, и загородила ей дорогу. Не оттолкнув ее, Петронилла не могла покинуть помещение.
— Ты не уйдешь отсюда, пока я не закончу, — продолжила Арлетта нежным голосом, в котором теперь все более заметно звучали стальные нотки. — Я хочу обсудить с тобой убийство моего мужа.
— У… убийство?
— Да, назовем это так.
В полном неведении о том, как много было известно Арлетте, Петронилла попыталась привести мысли в порядок. До этой минуты вдова не подавала никаких признаков, что ей известно больше, чем сообщалось в официальной версии. Петронилла почувствовала себя словно муха, с лёта угодившая в паутину. Отсюда будет нелегко выпутаться, придется повертеться, как следует поработать языком, но она выйдет из щекотливого положения.
Наконец придя в себя, Петронилла спросила:
— О чем это ты говоришь?
Льда в улыбке, которой Арлетта одарила соперницу, наверняка хватило бы на то, чтобы остудить все жаровни ада.
— Повторяю тебе на чистом французском языке. Я хочу обсудить с тобою убийство моего супруга.
— Ах, моя бедная Арлетта! — промолвила Петронилла елейным голосом, решив попробовать новую тактику. — Боюсь, горе помутило твой разум. Ни одна душа на свете не знает, как погиб твой муж. Никто не видел, как это случилось. Должно быть, выпив лишнего, он брел куда глаза глядят и спьяну кувыркнулся через заграждение. Его гибель была трагической случайностью.
— Да полно, какая там, к черту, случайность! Это было хладнокровное, заранее рассчитанное убийство.
Голос вдовы звучал все тверже. Улыбка ее явно была не более, чем искусно изготовленной маской.
Решив бороться до конца, Петронилла сжала кулаки.
— Милочка, да ты хоть понимаешь, сколь серьезно обвинение, которое ты бросаешь с такой самонадеянностью? — сказала она холодно.
Вдовая графиня обменялась со своей подругой еще одним многозначительным взглядом, от которого Петрониллу пробрал озноб.
— Да. Убийство — это не шутка, за него вешают за ноги.
Петля затягивалась.
— Но ведь никто ничего не видел, — Петронилла старалась говорить как можно более убедительно: — Я слышала, что все, кто был на площадке в этот момент, наблюдали за скоморохами.
— За тремя танцующими медведями и музыкантом с арфой?
У Петрониллы пересохло во рту. Арлетта придвинулась поближе, глядя ей прямо в глаза. На лице ее все еще была улыбка, но глаза оставались серьезными.
— Не все смотрели на медведей, — сказала Арлетта. — Я, например, осматривала окрестности.
Петронилла облизала сухие губы.
— Что… что вы там делали?
— Наблюдали за тобой.
— Господь свидетель, меня там не было.
— Не лги и не богохульствуй, убийца. Ты не можешь заставить меня не верить собственным глазам. Я видела тебя там. Ты разговаривала с графом. Затем поглядела по сторонам и толкнула его вниз.
— Ты лгунья, — сказала Петронилла, заставляя свой голос звучать естественно. — Ты завидуешь моей удаче, и пытаешься погубить меня. Я всегда знала, как ты меня ненавидишь. С первой минуты, как только прибыла к нам, ты делала все, что возможно, чтобы рассорить графа со мною и моим мужем.
Арлетта печально покачала головой.
— Нет, я никогда не испытывала к тебе ничего подобного. Ревность и подсиживание я оставляю тебе, ты в этих науках мастерица, госпожа моя. Но я своими глазами видела, как ты столкнула вниз моего супруга.