Если Элеанор беременна, необходимо подписать и скрепить печатью брачный контракт Арлетты до того, как эта новость распространится. По слухам, граф Фавелл был лукавый и скаредный старик, который, без сомнения, наладит сбор сплетен об Арлетте.
Неожиданный спазм в горле прервал его размышления. Роберт схватил ртом воздух, скривился и постучал кулаком по груди.
— О небеса, только не это! — Он был бессилен себе помочь, разве только замереть на месте и, храня каменную неподвижность, просить Господа, чтобы болезнь отпустила его. Чаще всего это помогало. Так и теперь — через полминуты напряжение спало и дыхание восстановилось. Граф вернулся к оборванной нити своих размышлений…
Если бы Элеанор понесла, это изменило бы жизнь всех обитателей замка, и, возможно, к лучшему. Но пока она не принесла своему мужу сына, Арлетта остается наследницей, которая должна стать женой графа Фавелла.
А вот если жена Франсуа оставалась бесплодной…
Роберт понимал, что в этом случае любой наследник, которого Арлетта родит графу Фавеллу, просто обязан будет ободрать как липку владения рода де Ронсье. Его люди будут работать на чужого господина, который живет где-то далеко, ибо сомнительно, чтобы Фавелл бросил свой Перигор и переселился в Хуэльгастель. Конечно, новый хозяин будет навещать их время от времени, будет требовать отчета от нового управляющего, которым, скорее всего, станет Хамон, сенешаль графа Роберта. Роберт постарается лично поднатаскать Хамона в том, что нужно делать. Будет очень плохо, если после его смерти старый испытанный друг будет выброшен за ворота, как никчемный попрошайка.
Ни одна из этих мыслей не была новой для Роберта: он прокручивал все «за» и «против» в своей голове уже много-много раз. Но пока у Франсуа нет законного наследника, очень трудно обеспечить стабильное будущее всем обитателям поместья. Пока лучший путь уладить это дело — выдать Арлетту за графа Фавелла: тот был человеком влиятельным и при необходимости мог защитить их всех. Роберт хотел, чтобы внучка понимала его замыслы.
Была ли беременна Элеанор? Она могла и ошибиться. В лучшем случае идут только первые недели беременности. И кто может поручиться, что родится здоровый мальчик, даже если она и понесла. Роберт достаточно хорошо помнил трагедию Джоан и маленького Франсуа. Нет, он не должен менять своих намерений относительно Арлетты, по крайней мере на этом этапе. Как только прибудут послы графа Фавелла, их нужно принять со всевозможной учтивостью, и Арлетту следует тотчас же обручить.
В груди Роберта возникла неприятная тяжесть, которая выдавливала из него дыхание. Тяжесть усилилась, и Роберт ощутил ужасный холод, словно он прижимал к себе покойника. Руки покойника захватывали его сердце в крепкие тиски…
Роберт открыл рот, чтобы закричать, но его дыхание пресеклось. Он схватился за грудь, но не хватало воздуха. Его легкие пылали, глаза вращались, словно на шарнирах. Он проковылял пару шагов к двери, почти беззвучно взывая о помощи. Там, в конце коридора, сидят его жена и внучка и занимаются вышивкой. Они должны услышать его. Должны…
Он испустил еще один отчаянный стон, уже понимая, что они не услышат. Коридор был длинный, а дверь в другом конце всегда держали закрытой для защиты от сквозняков…
Падая, старый граф подумал, а не находится ли человек, скончавшийся в освященных стенах, на полпути к раю?
Графиня Мари еще могла делать большие стежки на огромном холстяном гобелене, но ее негнущиеся пальцы уже не справлялись со стежками помельче, которые требовались при пошиве одежды. Поэтому она наскоро наметывала, а Арлетта, Элеанор, Клеменсия и Лена сшивали раскроенные куски камвольной ткани.
После трех часов этого утомительного занятия Арлетта поняла, что ее свободная жизнь подошла к концу. Бабушка и мачеха не оставляли их с Клеменсией ни на минуту, так что она ничего не могла спросить ни о своем опальном друге, ни о графе Фавелле, ни о предстоящей помолвке.
К счастью, январские дни не были долгими.
— Лена, — сказала графиня Мари, когда свет дня начал угасать, — иди и принеси нам восковых свеч.
— Слушаюсь, графиня.
— А вы, девушки, — графиня пронзила Клеменсию и Арлетту взглядом своих темных глаз, — откладывайте работу в сторонку. Вы сегодня хорошо потрудились.