Усадьба Фавелла располагалась под скальным навесом неподалеку от крестьянской деревушки Ля Рок-Гажеак. Она не только была отстроена из камня — в отличие от деревянных домов соседей, — но и являлась самым обширным строением во всей веренице домов, теснящихся по берегу реки. Ее окружала крепкая каменная стена высотой в человеческий рост. Река Дордонь, берега которой были затянуты льдом, протекала в сотне шагов от ворот усадьбы Фавеллов. Усадьба состояла из добротного, на совесть выстроенного дома и двора, протянувшегося в южном направлении, поэтому летом там было тепло и солнечно. Конечно, усадьба не шла ни в какое сравнение с замком графа Этьена, но все же большинство местных женщин почли бы за счастье жить в ней.
Они подъехали к ограде, и граф не мог не заметить того презрительного взгляда, которым Петронилла удостоила свой дом. Петронилла Фавелл, — еще раз напомнил себе граф, — не такая, как большинство женщин. Петронилла Фавелл чересчур заглядывается на его собственные земли, и это было одной из причин, по которым граф как можно скорее отсылал ее с глаз долой. Другая причина состояла в его «особом деле». Было жизненно необходимо, чтобы ни сам Луи, ни его жена не уловили ни малейшего намека на то, что затевает граф Этьен. Граф знал, что его племянник не обладает достаточно твердым характером, чтобы сохранить хоть что-то в тайне от своей супруги, вмешивающейся буквально во все. Поэтому он хотел сделать так, чтобы нос Петрониллы находился как можно дальше от всего этого.
— Я не понимаю, почему вам так хотелось отправить меня домой, граф Этьен, — вкрадчиво сказала хитрая женщина, и перо на ее дорожкой шляпе заколыхалось в морозном воздухе. Серые глаза Петрониллы выдали ее притворство, ибо в этот момент она заметила фигуру сэра Жилля, и ее взгляд тут же стал острым, словно лезвие ножа.
— Мне нужно сделать объезд своих владений, дорогая. Теперь, когда Луи временно нас покинул, здесь не осталось никого, кто бы мог должным образом развлекать тебя…
— О, я просто обожаю ваше владение Ля Фортресс, любезный граф, — заявила Петронилла. — Я так его люблю, что не нуждаюсь, чтобы кто-то развлекал меня, когда я там.
Еще один недовольный взгляд на дом. Она явно намекала, что устала от жизни в усадьбе Фавеллов.
— Я уверен — каждый, кто находится рядом с тобой, охотно стал бы развлекать тебя. — Граф изо всех сил старался быть вежливым в разговоре с этой женщиной. Никто не скажет, что граф Этьен Фавелл не был обходительным. — Я перестану беспокоиться, не случилось ли с тобой что-нибудь, только когда лично доставлю тебя до дома, дорогая Петронилла.
Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу и грызли удила. Граф и жена его племянника встретились взглядами.
— Не желаете ли зайти вместе с сэром Жиллем в дом, чтобы согреться и передохнуть, — произнесла Петронилла с наигранной улыбкой.
— Благодарим вас, но лучше не стоит…
Одна из служанок Петрониллы подбежала и отодвинула засов обитых железом ворот. Этьен взмахом руки велел слугам перенести в дом дамский дорожный сундучок.
— Мне предстоит одолеть еще немало миль, поэтому не стоит расхолаживать лошадей. Скоро стемнеет, и придется поторапливаться, чтобы успеть засветло.
— Куда же вы направляетесь, милый граф? — поинтересовалась Петронилла.
Этьен позаботился о том, чтобы никто, включая сэра Жилля Фицхью, ничего не знал о цели его дальнейшего путешествия. И уж, конечно, он ничего не собирался рассказывать Петронилле. И, разбирая поводья, он сделал вид, что не расслышал ее вопрос. Этот прием уже не раз приносил ему успех. Он собирался использовать его и дальше — пока женщина не решит, что он начинает слабеть на ухо и сама не перестанет обращаться к нему с какими бы то ни было вопросами. Это было бы прекрасно… Этьен зло усмехнулся, но тут же скроил легкую гримасу, чтобы скрыть усмешку.
— Фицхью, готов? — спросил он.
— Так точно, монсеньёр.
Петронилла уже успела соскочить с лошади, ее серые глаза настороженно сузились. Она чуяла, что от нее скрывают что-то важное, и готова была хоть землю носом рыть, лишь бы выяснить, в чем дело.
Этьен с чувством облегчения распрощался с ней.
— Прощай, дорогая.
Он увидел, как Петронилла в ответ на приветствие стиснула свои заостренные зубки, и был вынужден прикрыть улыбку рукой, обтянутой рыцарской перчаткой. Женщина сгорала от любопытства, жаждая узнать, куда же на самом деле он направляется, но не решалась прямо спросить его об этом.