Мальчик буквально пожирал глазами мужчин внизу, здоровых и раненых.
— Что вам угодно, госпожа?
— Но учти, это тайна…
В глазах Пьера вспыхнуло восторженное любопытство.
— Да, госпожа?
— Я хочу, чтобы ты кое-что разведал…
Брови мальчика поднялись.
— Прямо сейчас?
— Да. Ты должен выяснить, что происходит, только не нужно никому говорить, что тебя послала я. Притворись, что тебе просто интересно. Сможешь?
Пьер горделиво выпятил узкую мальчишечью грудь.
— Не сомневайтесь, госпожа! Я ради вас что угодно сделаю.
— Отлично. В первую очередь разузнай, куда и зачем мой отец и его люди направились прошлой ночью. Но будь осторожен. По всей вероятности, отец хочет, чтобы правду знало как можно меньше народу.
Пьер кивнул, довольный и гордый, что Арлетта ему доверилась.
— Спасибо, маленький дозорный, — серьезно поблагодарила девушка. — Ты хороший друг.
Арлетта натянула поверх ночной сорочки теплый халат и разбудила Клеменсию. Дело не терпело отлагательства, им понадобится как можно больше женских рук. Держась за руки, девушки спустились в зал.
Арлетта, придерживая рукою щеколду, на мгновение задержалась в дверях, чтобы рассмотреть и запомнить открывшуюся картину. Все светильники уже горели. Дополнительно к самому очагу подтащили большой железный канделябр. Роджер уже воткнул в его гнезда дюжину свечей и теперь зажигал их трясущимися руками одну за другой. Сердце Арлетты упало. Она знала, что означали эти свечи, зажженные так близко к очагу, — сегодня ночью в замке будут производиться кровавые хирургические операции.
Некоторых раненых вели под руки, а тех, которые не могли передвигаться сами, приносили на руках и укладывали на соломенные подстилки, расстеленные полукругом вокруг огня.
Все надежды Арлетты на то, что она и сама сможет порасспросить участников, улетучились, как только отец заметил ее. Граф что-то оживленно говорил капитану Бонду. Его рыжеватые брови удивленно поднялись, но своей речи он не прервал. Откинув голову назад, он продолжал свое повествование, которое, совершенно очевидно, доставляло ему большое удовольствие.
До Арлетты долетели обрывки его слов: «неизбежные потери… но я доволен результатом». Она заключила, что отец на этот раз находится в хорошем расположении духа. И, не обращая внимания на его гримасу, она радостно бросилась ему навстречу.
— Папа! Что случилось? С тобой все в порядке?
Граф вздохнул.
— Ну-ка, принеси мне немного вина, Бонд, и обязательно подогрей его.
— Да, монсеньёр. — Капитан отсалютовал и отправился в винный погребок.
— Папа! Ты не ранен?
Под глазами графа были темные мешки, что свидетельствовало о недосыпании, морщины на лице стали как будто глубже и резче, но в его глазах светилось радостное возбуждение, и Арлетта не могла его не заметить. Его щеки побагровели.
— Спасибо, дочка, я неплохо себя чувствую. Немного устал от седла, но это пустяки. — Граф потянулся, и Арлетта готова была поклясться, что улыбка на его лице была улыбкой победы. Тут его внимание привлек стон одного из раненых. — Но кое-кому из моих людей пришлось куда хуже, чем мне.
Арлетта вспомнила повозку с ранеными, человека без руки, и содрогнулась.
Графу уже наскучило разговаривать с ней.
— Будь умницей, иди и разбуди мачеху. Стрела попала в бедро одного из воинов, и, боюсь, раздробила кость. Он блеял как новорожденный ягненок всю обратную дорогу.
— Силы небесные! А когда он был ранен?
Граф настороженно посмотрел на дочь.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Может, сегодня? Он был он ранен сегодня?
Граф покачал головой.
— Сегодня, вчера, позавчера… Какая тебе-то разница?
— Для него — большая разница, папа, — объяснила Арлетта, думая, что ее отец должен бы это понимать не хуже, чем она. — Если сегодня, то еще есть шанс, что мы с мачехой можем спасти его ногу. Если раньше, то могло начаться заражение, и…
Отец Арлетты пожал плечами и посмотрел на железный канделябр, бросающий круг желтого света на одну из соломенных подстилок. Клеменсия уже стояла на коленях подле нее, отирая лоб лежащему на ней смертельно бледному, стонущему солдату. Арлетта поняла без объяснений, что он-то и был тем человеком, которого поразила стрела и что даже сам искусник из Салерно не смог бы спасти ему ногу, так как бедняга был ранен более суток назад.
— Сделайте, что сможете, — отрывисто сказал отец. — Вы знаете, кого взять, если вам понадобится помощь.