— Послушай, я тебя не укушу. Просто хочу помочь, и все. Ты самая красивая девушка во всем замке, и не годится тебе таскать такие тяжелые бадьи.
Клеменсия с подозрением заглянула в карие глаза сэра Вальтера — она была почти уверена, что он подшучивает над нею, — но не нашла там и тени иронии, лишь искреннее участие.
— О, благодарю вас, господин! Я несу воду в горницу, чтобы подогреть на очаге. — Откинув с лица прядь белокурых волос, она продолжила прерванный путь, бросая озадаченные взгляды на рыцаря, который, легко подхватив ведро, последовал за ней.
Сэр Вальтер был статным, крепко сбитым мужчиной. Он коротко стриг свои черные волосы. Глаза его были светло-карие, черты лица располагающие к доверию, особенно когда он улыбался. Когда же он был грустен или задумчив, то не казался столь притягательным.
До этого дня Клеменсия мало обращала на него внимание, однако без труда припомнила, что обычно он сидел у дальнего конца высокого стола семейства де Ронсье, но и за столом он обычно держался отчужденно. Конечно, он пил вино как и прочие челядинцы, но пьяным никогда не напивался. В общем, он производил впечатление человека во всех отношениях здравомыслящего и замкнутого. Клеменсия подумала, что даже если и предположить возможность флирта с ним, вряд ли это окажется увлекательным занятием.
Они дошли до горницы. Сэр Вальтер поставил бадью у огня.
— Сюда? — осведомился он.
— Да, благодарю вас, — улыбнулась девушка.
— Рад был помочь. — Рыцарь повернулся и зазвенел подковами сапог по винтовой лестнице.
Клеменсия плеснула воду из бадьи в большой котел, доставленный с кухни, и взялась за скрипучий печной подъемник. В замке редко употребляли эти крестьянские приспособления, и громоздкое сооружение было по обыкновению не смазано. Она прицепила котел за крюк ворота и с помощью рычага поместила его почти над самым пламенем. Сама она села рядом на табурет и, улыбаясь своим мыслям, принялась терпеливо ждать, пока вода закипит.
По сравнению с другими обитателями замка она была персоной малозначительной. Всего лишь прислужница графской дочки, и как бы хорошо сама Арлетта не относилась к ней, как бы гладко не складывались их взаимные отношения, для других она была и останется всего лишь девушкой-служанкой. Но теперь ей стало казаться, что она себя недооценивала. Оказывается, не только один Морган находил ее привлекательной. Что несколько минут назад сказал ей сэр Вальтер? Что она — самая красивая девушка в замке…
Дверь в коридор, ведущий к часовне, отворилась, впустив графиню Элеанор в сопровождении ее новой служанки по имени Мэри Брайс. У Мэри было удлиненное грустное лицо, скорбные глаза цвета топаза и набожное выражение лица, за которое графиня и приблизила ее к себе. Как и сэр Вальтер, она еще не успела обвыкнуться в замке. Однажды вечером ей пришлось сопровождать Николаса Варра в поездке за пределы замка. По возвращении мастер-лучник уверял всех, что такой неразговорчивой и занудливой особы он сроду не видел. Похоже, она до сих пор не могла опомниться от какой-то катастрофы в личной жизни.
Графиня Элеанор пригрела ее под своим крылышком, а когда выяснилось, что для Мэри самой главной вещью в жизни была истовая религиозная вера, она тут же приблизила ее к себе еще больше, сделав своей личной служанкой. Сестры по духу, две женщины отлично подходили друг к другу. Время от времени Николас Варр пытался разговорить ее, но, насколько могла судить Клеменсия, Мэри всегда оказывала отпор при любых попытках узнать что-то сверх того, что она сама считала нужным сообщить.
Бархатные коричневые юбки графини Элеанор шелестели по полу, в точеных пальчиках она сжимала переплетенный в телячью кожу маленький молитвенник.
— Клеменсия, ты греешь воду для свекрови? — задала вопрос графиня, направляясь к сундучку, где она хранила свое рукоделие.
Служанка поднялась и почтительно поклонилась.
— Да, госпожа.
— Решила помочь Лене?
— Немножко, госпожа.
— Хорошо. Не забудь только притушить огонь и задвинуть решетку, как только вода нагреется. Этот камин не рассчитан на такой жар. Стенки, конечно, из гранита, но пол и все остальное деревянное. Нужно быть поосторожнее, чтобы не натворить пожара.
— Само собой, графиня.
Элеанор удовлетворенно кивнула и повернулась к сундучку, из которого извлекла обернутый в чистое льняное полотно сверток.
— Ну-ка, подойди сюда, Мэри. Вот вышивание, над которым я в настоящий момент тружусь, — сказала она. — Поможешь мне?
— Почту за честь, госпожа, — почтительно ответила та. — Какая прекрасная, мастерская работа!