– Я бы очень хотела редактировать книжки, – призналась она ему.
– Это здорово.
– Да, редактура – тоже своего рода искусство. Ты должен понять автора, его задумку. А когда ты приступаешь к правке текста, то ты должен забыть о себе любимом, чтобы не испортить его уникальный стиль. Это как при операции, неверный штрих – и все пропало.
– А ты когда-нибудь работала на издательство?
– Нет. После выпуска я сразу пошла писать пресс-релизы на заказ от одной конторы. Скукота.
– А не хочешь попробовать? Что тебя останавливает?
Ася прекрасно знала, что единственным препятствием была лишь она сама – каждый раз, когда она задумывалась о том, чтобы пролистать вакансии или самой куда-то позвонить, резко находились отговорки. Ей было комфортно в своем “непродуктивном” ритме жизни – она никогда и ничего не брала нахрапом и вообще не торопилась жить. Пока другие делали семимильные шаги в своей карьере, Ася годами ходила в одно и тоже не сильно доходное место; пока другие играли свадьбу, она топталась возле Дениса, которого, если говорить честно, не любила; пока люди путешествовали, она каждый раз решала, что лучше отложить лишние деньги.
Вакансии по ее специальности были, например, одно питерское издательство детской литературы уже год искало редактора. Периодически Ася заходила на сайт и поглядывала: закрыли они эту вакансию или нет.
Сначала она показалась ей ничем не примечательной – подумаешь, редактор в каком-то маленьком и никому неизвестном издательстве. Ну и какой прок? Сначала нужно потратиться на переезд. Потом работать за самую обычную зарплату, к тому же ехать за ней в самый центр Питера на метро, пробираясь через хамство и толкучку; потом по холоду и через пронизывающий ветер. Но позвольте. “Редактор детской литературы” – до чего гордо звучит, и всем сразу понятно, что ты делаешь что-то важное и вечное; книги будут знать и, возможно, любить и помнить. Это тебе не в офисе отсиживаешься некому неизвестным писарем.
После разговора с Глебом Ася решила попробовать. “Я ведь просто отправлю им свое резюме, что в этом такого? За спрос ведь не берут? Больно нужен им какой-то филолог из провинциального вуза”, – подумала Ася, потом еще раз перечитала свое письмо и отправила по электронной почте в издательство. Через пару дней она и думать забыла про это. Вспомнила лишь тогда, когда пришел нежданный ответ – приглашение на собеседование.
Когда желание начало обретать плоть, вторгаться в жизнь, Ася испугалась. Ей было хорошо и комфортно мечтать о карьере редактора, как о воздушном замке, как о чем-то несбыточном и сказочном. Теперь же ей нужно было принять решение.
– Действуй! Это твой шанс, – отвечала Лиля на все ее сомнения.
– А как же Глеб?
– А что Глеб? Он сегодня с тобой встречается, а завтра с другой. Я тебе про него уже все сказала.
Лиля даже спустя месяц была настроена крайне критично к Глебу, и бульдожья грызня между ними становилась все ожесточеннее. На майских шашлыках за городом, где собралась общая компания друзей, все закончилось некрасивой сценой – обмен колкостями, крики и упреки Лили, потом заказанное до дома сгоряча такси. А началось все с самого малого:
– Я, конечно, не психолог, но с первого взгляда могу определить, что человек с гнильцой. И я очень редко ошибаюсь, особенно если речь идет о мужчинах. Это печально, и за кого, девочки, замуж выходить? – вставила она эту фразу в общий разговор якобы невзначай.
– Какой же ты пессимист, Лилька, – нервно ответила Ася, направление разговора ее тревожило.
– Ты говоришь, что столько людей с гнильцой? Но может быть просто самой стоит вылезти на свет из затхлого погреба, а не бродить только среди гнили, надеясь увидеть что-то хорошее? – Глеб сказал это таким тоном, будто говорил с ребенком. Причем очень неразумным.
Вот с этого и вырос разговор, который закончился скандалом. Лиля почему-то вновь вспомнила о своей знакомой, которую Глеб когда-то, по ее мнению, подло бросил:
– Ой, а ты здесь самый святой что ли? Уже забыл, как с Наташей обошелся? – гнев ее немного портил: лицо сразу раскраснелось, как на пробежке, на лбу проступили морщины, а голос огрубел. – Она же мне потом звонила, как проглотила пачку парацетамола – ни жива, ни мертва. А я ее до приезда скорой успокаивала. Настоящий мужчина! Тебе плевать на нее было. Ты жестокий человек! – с каждым словом она подходила к оппоненту все ближе, а на последнем чуть ли не ткнула его в грудь.
Глеб сначала пытался утихомирить Лилю и перевести тему на что-нибудь другое, но, казалось, что его стойкость и хладнокровие распаляли ее еще больше. В конце концов он не выдержал и выпалил слова, о которых сам потом пожалел: