Американцы? Лосенко сдержал нецензурную брань. Пришвартованный к пирсу "Горшков" был легкой добычей. Даже если бы он смог вовремя доставить всех на борт К-115 и подготовить субмарину к немедленному отплытию, узкая бухта была слишком мелкой, чтобы позволить им полностью погрузиться. И в отличие от прежних дней в Мурманске не было зенитных огневых точек для защиты уязвимой подводной лодки. Если это действительно приближался американский бомбардировщик, то Горшков представлял собой заманчивую цель.
И он ничего не мог с этим поделать.
- В укрытие!- он заорал в мегафон. Даже если его корабль был беззащитен, он все еще мог попытаться спасти свою команду. - С глаз долой-сейчас же!”
Люди повиновались, ныряя под восстановленный причал или бросаясь в развороченные здания. Охранники сидели на корточках среди обломков, целясь из ружей и винтовок в небо. Еще несколько человек начали подниматься по трапу к подлодке, но Лосенко окликнул их:
- Отставить это! Держись подальше от лодки!- Если бы "Горшков" попал под обстрел, массивное судно быстро превратилось бы в водяную могилу.
Лосенко подумывал об эвакуации субмарины, оставив на борту лишь небольшой экипаж, но время лишило его такой возможности. Они с Мазиным укрылись за перевернутым мусоровозом. Его глаза устремились вверх, изучая небо, но он услышал приближающийся самолет прежде, чем увидел его, летящий на большой высоте в нескольких километрах к северу. На таком расстоянии его было трудно разглядеть, но это был какой-то широкофюзеляжный грузовой самолет, возможно, военный транспорт—возможно, перевозивший вражеские войска и технику, или просто чрезвычайные грузы.
Он был слишком далеко и двигался слишком быстро, чтобы различить знаки отличия. Лосенко успел разглядеть его лишь мельком.
Поэтому он подождал, пока большой самолет с неподвижным крылом повернет к ним. И ждал, и ждал....
К его удивлению, самолет не изменил траекторию полета. Казалось бы, не обращая внимания на выставленную подлодку, он прошел мимо в считанные минуты. Лосенко внимательно наблюдал, как корабль покидает побережье и направляется дальше на Запад.
Примерно в том же направлении, что и разведывательная группа.
Мазин громко рассмеялся, не в силах сдержать охватившую его эйфорию. Смерть прошла мимо них. Он вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Он посмотрел на капитана. Облегчение постепенно сменилось растерянностью на его юном лице.
“Чей это был самолет, сэр? Один из наших? Или врага? Куда он направляется?”
Лосенко хотел бы знать.
- К-115 поисковому отряду. Ты меня слышишь?”
Лосенко завис в радиорубке позади сидящих операторов. Прошло более двух часов с тех пор, как разведгруппа направилась вглубь острова. Они опаздывали на регистрацию.
- К-115 поисковой группе, пожалуйста, выйдите на связь.”
Передача с подлодки была рассчитанным риском, особенно после обнаружения неопознанного самолета, но капитану не терпелось узнать статус своих разведчиков. К его ужасу, по меньшей мере полдюжины человек воспользовались кризисом, чтобы дезертировать; после того, как они бросились в укрытие, их нигде не было видно. Без сомнения, они предпочли рискнуть в одиночку, а не провести еще одно мгновение на службе у вымершего флота.
"Я бы на них разозлился", - подумал Лосенко. Но вместо этого он чувствовал лишь усталость и разочарование. Ему тоже до смерти надоело это бесконечное путешествие. Кто мог обвинить беглецов в том, что они хотели сбежать? Зачем проводить свои последние дни запертыми в металлической трубе? Он печально покачал головой. Такими темпами я скоро стану командиром корабля-призрака.
Так вот что стало с Замятиным и его разведчиками! Неужели они тоже отправились в неизвестные края, оставив свои обязанности и ответственность позади?
Вспыхнула сигнальная лампочка. Взрыв помех прервал его горькие размышления. Пушкин возился с пультом управления приемника. - Он постучал пальцами по наушникам.
“Кажется, я что-то нашел, сэр!”
“Поставьте его на громкоговоритель, - приказал Лосенко. Он хотел услышать все сам.
“Вот именно, сэр!”
Пушкин нажал кнопку. - Голос Замятина проник в тесное купе.
“Поисковый отряд к-115.- Передача была скрипучей и слабой, но слышной. Пушкин сделал что-то, чтобы увеличить громкость. - Лейтенант Замятин докладывает.”
Хороший человек, подумал Лосенко. Его сердце наполнилось гордостью. Приятно было сознавать, что в его команде все еще есть преданные своему делу офицеры. Он взял микрофон у Пушкина и нажал на кнопку громкой связи.