Фрицы бросились бежать, отстреливаясь на ходу, но двое тут же рухнули, как подкошенные. Остальные рванули со всех ног. Автоматчики преследовали их по запутанным коридорам. Те пытались уйти вглубь замка, через боковые переходы.
Чтобы оторваться, немцы разделились, но один из них сразу забежал в тупик и, поняв, что не уйдет, бросил оружие, поднял руки. Второй упал, раненный в ногу. Все было кончено. Старший лейтенант приказал:
— Связать этого. Раненого перевяжите.
Двое из открывших пальбу были убиты, один ранен. Из бойцов группы Кравцова — один погиб и один получил ранение. Старший лейтенант подошел к пленному, наклонился, разглядывая его лицо.
— Кто такие? — спросил он. — Отвечайте.
Пленный молчал, злобно сверля глазенками русского офицера.
— Вы стреляли по представителям Красной Армии, — сказал Кравцов, — так что будете переданы законным властям Германской Демократической Республики. — Он кивнул своим бойцам: — Этого взять с собой. Отправим в штаб — там разберутся. Раненых в госпиталь.
Остальная группа добралась до центрального хранилища. Замок был открыт — видимо, те, кто напал на бойцов Кравцова, успели взломать его. Что-то успели вытащить в коридор, но внезапное появление старшего лейтенанта и его людей вспугнуло расхитителей.
Кравцов первым делом приказал вскрыть те ящики, что стояли в коридоре. Саперы проверили их на предмет растяжек и мин-ловушек. Убедившись, что сюрпризов нет, один из саперов подцепил ломиком крышку.
Раздался скрип выдираемых из дерева гвоздей. Боец снял крышку, отставил ее в сторону, потом присел на корточки и аккуратно отогнул плотную вощеную бумагу, в которую было завернуто содержимое, и удивленно присвистнул.
Глава 5
Кравцов наклонился над ящиком. Вощеная бумага была аккуратно развернута, и в свете тусклого карманного фонарика перед ним предстали сотни золотых зубных коронок. Они лежали ровными рядами, в специальных ложементах, как ювелирные изделия.
Вот только это были не ювелирные изделия. Старший лейтенант знал, откуда они взялись, хотя самому ему не пришлось освобождать концлагеря. И от этого знания к горлу его подступила тошнота. Он отступил на шаг, словно ящик мог взорваться.
— Закрой, — приказал саперу.
Сержант глянул на него с недоумением, но подчинился. Деревянная крышка с глухим стуком легла на место. Кравцов подошел к следующему ящику, стоявшему рядом, открыл его. Внутри, в такой же вощеной бумаге, лежали столовые приборы, вилки и ложки.
В третьем ящике оказались слитки серебра и опять коронки. И в четвертом — тоже, да еще золотые обручальные кольца, простые и с камушками, широкие и тоненькие. В пятом снова коронки и снова обручальные кольца.
— Господи, — прошептал сотрудник финчасти. — Сколько же их здесь?
Никто ему не ответил. Стояла тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды, падающими со свода подвала. Старший лейтенант выпрямился, обвел взглядом подземелье. В нем были десятки ящиков.
И в каждом из них могло быть одно и то же — либо зубные коронки и обручальные кольца, снятые с убитых, либо столовое серебро, которое выгребли из семейных буфетов, либо документы, которые могли пролить свет на то, как именно все это собиралось.
— Передай начальнику особого оперативного отдела, — сказал Кравцов радисту. — Обнаружены золотые зубные коронки и украшения, предположительно, конфискованные у заключенных концлагерей.
Радист кивнул и принялся настраивать аппаратуру. Через несколько минут в наушниках, которые он протянул командиру группы, раздался голос Грибника.
— Информация принята, — сказал тот. — Погрузку пока не начинайте. Я выезжаю. Ждите.
Майор государственной безопасности прибыл через час. Когда он вошел в подвал и увидел ящики, выражение его лица не изменилось. Грибник подошел к одному из них и приказал открыть. Посмотрел, затем сказал:
— Что ж, тем хуже для них. Это будет еще одним доказательством вины всех этих Борманов и Риббентропов.
И отдал приказ опечатать ящики с коронками и другими ценностями, принадлежавшими частным лицам, отдельно. Когда все, что было найдено в замке, было описано и подготовлено к отправке, майор госбезопасности вызвал усиленную охрану.
Он понял, что для недобитков найденное золото и серебро имело не только сугубо материальное значение. Многие из тех, кто сидел сейчас за решеткой, ожидая решения своей участи, и те, кто пока оставался в бегах, хотели были избавиться от этих улик.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 22 января 1942 года.
Утро было серым. За окном, на заснеженной площади, копошились люди — разбирали завалы, сгребали снег, тащили дрова. Жизнь возвращалась в Берлин, но в кабинете было тихо. Я сидел за столом, просматривая утренние сводки, когда вошел Грибник.