В конспиративной квартире горел свет и трещали дрова в печи. На маленькой кухоньке слышно было шипение масла на сковородке и пахло свежесваренным кофе. Оперативник снял волглое пальто и ботинки, прошел на кухню.
— Как все прошло? — спросил он у Вебера.
— Ящик до сих в камере, — ответил тот. — Ребята присматривают… А у тебя как?..
— Высокий принимает в юридической консультации под именем доктора Вольфа, но самое интересное, что в его конторе я встретил бывшего сослуживца.
— По ведомству адмирала?..
— Да… Майора Абвера Отто Крюгера… Мы начинали с ним вместе в тридцать девятом. Предложил завтра посидеть с ним вечерком в «Золотом льве»…
— Пойдешь?
— Обязательно… Не знаю, что ему нужно, но он не похож на человека, который хочет просто выпить за старые добрые времена.
— Он знает, что ты работаешь на штази?
— Надеюсь, что нет… Я представился как юрисконсульт на народном предприятии, но он может попытаться проверить.
Напарник помолчал.
— Ладно, Ганс. Завтра мы подстрахуем тебя… Если что-то пойдет не так, успеем перехватить твоего приятеля.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 25 января 1942 года.
Утро было морозным. Иней на окнах нарисовал прихотливые узоры, совсем, как во времена моего детства. Да и мой предшественник, наверняка, видел такие. Я сидел за столом, перебирая бумаги, когда вошел Грибник, буквально вчера получивший очередное звание.
— Разрешите, товарищ маршал? — спросил он, остановившись у порога.
— Заходите, товарищ старший майор государственной безопасности.
Он прошел к столу, положил передо мной тонкую папку. Я открыл ее, пробежал глазами. Фотография, несколько листов с докладами, выписки из оперативных сводок. Это было что-то новенькое.
— Что это? — спросил я.
— Результаты проверки, товарищ командующий, — ответил Грибник. — Мы провели первичный отсев по вашему указанию. В армиях наших союзников, а именно, Польши, Чехословакии, Венгрии, есть офицеры, которые сохранили связи с Западом. Большинство из них — мелкая сошка, но есть один, который заслуживает особого внимания.
— Кто именно?
— Бригадный генерал Стефан Ровецкий, — сказал Грибник, открывая папку на нужной странице. — В настоящий момент командир 3-й пехотной бригады Войска Польского. Участвовал в боях за Варшаву в 1939, затем, в 1941, за Берлин. Награжден несколькими орденами, но по нашим данным, поддерживал связь с британской миссией в Швеции еще до войны. После войны контакты, по-видимому, возобновились.
— Конкретные доказательства имеются?
— Да, он имел ряд контактов с сотрудниками шведского посольства.
Я задумался. Ровецкий — не просто командир бригады, он польский патриот. И если работает на британцев по убеждению, тот может не только передавать им секретную информацию, но и влиять на настроения в польской армии. Это могло быть опасным.
— Кто еще в курсе?
— Только я и старший лейтенант Кравцов. Операция ведется в строгой секретности.
— Что предлагаете?
Грибник помедлил.
— Арест — крайняя мера, товарищ маршал, — сказал он. — Если мы возьмем его сейчас, поляки будут возмущены. Они скажут, что мы не доверяем их офицерам, что мы оккупанты и так далее. Это подорвет доверие к нашему союзу, но если мы будем наблюдать и использовать его как канал для дезинформации, мы получим контроль над ситуацией и одновременно сможем выявить его контакты.
Я закурил, обдумывая его слова. Начальник особого оперативного отдела ждал.
— Вы уверены, что Ровецкий не догадывается о нашем внимании к нему?
— Уверен.
Я затушил папиросу, спросил:
— А может поступим несколько иначе, товарищ Грибник?
— Как, товарищ командующий?
— Сыграем в открытую.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет начальника ООО. 25 января 1942 года.
Грибник сидел за столом, перечитывая выписки из папки с делом № 371. Перед ним лежали три листа, имен и должностей в них не было, только оперативные псевдонимы, которые предстояло расшифровать.
Сомнений не было только в одном, что это и есть так называемая «Группа Шульца», состоящая из людей ближайшего окружения маршала. Пока что весомых оснований подозревать кого-либо конкретно не было. Начальник ООО вызвал Кравцова.
— Старший лейтенант, — начал Грибник, когда тот вошел. — Мы начинаем операцию «Шульц». Объект — агентурная сеть, работавшая на Абвер в окружении маршала Жукова. Пока что имеется список оперативных псевдонимов. Будем отрабатывать его последовательно и максимально осторожно. Мы не имеем права оскорбить наших товарищей необоснованными подозрениями. Вопросы?