Рядом с ними маялся гросс-адмирал Дёниц и Редер, которого он сменил на посту главнокомандующего флотом. Этот выглядел совсем сломленным. Фрик, Розенберг, Заукель и другие — все они сидели на скамье, ожидая начала судебного разбирательства.
Не хватало главных обвиняемых — Гитлера и Гиммлера, которые были мертвы. Вместо них присутствовали Геббельс и Лей. Судьбу Мюллера и Канариса должны были решить отдельно.
В десять часов председательствующий Голяков ударил молотком.
— Первое заседание Международного военного трибунала объявляется открытым, — начал он. — Трибунал учрежден в соответствии с соглашением между правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Германской Демократической Республики, Польской Народной Республики, Чехословацкой Республики, Венгерской Республики, Румынской Народной Республики и Республики Болгарии о суде над главными военными преступниками. Целью трибунала является скорый и справедливый суд и наказание главных военных преступников нацистской Германии.
Он сделал паузу, давая переводчикам донести его слова до иностранных наблюдателей и журналистов.
— Слово для оглашения обвинительного заключения предоставляется главному обвинителю от СССР, товарищу Вышинскому.
Вышинский поднялся. Он был в черном костюме, с аккуратной бородкой, с бумагами в руках. Он знал, что от него ждут не просто перечисления фактов — от него ждут приговора, который войдет в историю.
За месяц до начала процесса обвинительный акт на немецком языке был вручен каждому из подсудимых. Теперь они знали, в чем их обвиняют. Некоторых обвиняемых пришлось буквально откачивать, после ознакомления с этим документом.
— Граждане судьи! — начал Вышинский. — Сегодня перед этим судом предстают люди, которые в течение девяти лет осуществляли политику, не имеющую аналогов в истории человечества. Они развязали войну, унесшую миллионы жизней. Они создали систему концентрационных лагерей, в которой погибли сотни тысяч невинных людей. Они грабили целые страны, уничтожали города, обращали в рабство народы.
Он перевернул страницу.
— Обвинение предъявляется по четырем разделам. Первый — заговор для совершения преступлений против мира. Второй — преступления против мира, а именно планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны. Третий — военные преступления, нарушение законов и обычаев войны. Четвертый — преступления против человечности, а именно убийства, истребление, порабощение, депортации и другие бесчеловечные акты, совершенные против гражданского населения.
Он поднял глаза на подсудимых.
— Каждый из обвиняемых лично участвовал в совершении этих преступлений. Каждый из них несет ответственность за то, что произошло. И каждый из них должен быть наказан.
В зале было тихо. Только слышно было, как где-то в углу кашлянул кто-то из журналистов. Наблюдатели от ООН сидели неподвижно, переводчики шепотом переводили слова Вышинского на английский и французский.
— По всей территории, оккупированной немецкими войсками, в период ведения Германией агрессивных войн обвиняемые допускали и применяли в широком масштабе практику взятия заложников из числа гражданского населения и умерщвления этих заложников, — продолжал государственный обвинитель. — Это делалось вопреки международным конвенциям, особенно статье 50 Гаагских Правил 1907 года, законам и обычаям войны, общим принципам уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутренним уголовным законам стран, в которых эти преступления были совершены, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала…
Вышинский продолжал читать обвинительный акт. Он называл даты, факты, цифры, перечислял концлагеря, названия операций, имена погибших. Говорил о том, как нацисты уничтожали евреев, цыган, славян.
Как угоняли людей на принудительные работы, фактически превращая в рабов мелких и крупных немецких хозяйчиков, как немецкие врачи-изуверы проводили медицинские эксперименты над живыми людьми.
— Как это видно из официального меморандума германского командования, — продолжал Вышинский, — нацистские заговорщики намечали полное уничтожение целых советских городов. В совершенно секретном приказе начальника Военно-морского штаба (Штаб Ia № 1601/41 от 29 сентября 1941 г.), адресованном только штабным офицерам, было сказано: «Фюрер решил стереть с лица земли Санкт-Петербург. Существование этого большого города не будет представлять дальнейшего интереса после уничтожения Советской России. Финляндия также заявила, что, с ее точки зрения, существование этого города на ее новой границе нежелательно. Первоначальный запрос флота о том, чтобы доки, порты и т.д., необходимые флоту, были сохранены, известен Верховному командующему военных сил, но основные принципы проведения операций против Санкт-Петербурга не дают возможности удовлетворить этот требование. Предлагается подойти близко к городу и уничтожить его как с помощью артиллерийского обстрела из орудий различного калибра, так и с помощью длительных воздушных атак… Проблема жизни населения и снабжения его является проблемой, которая не может и не должна решаться нами. В этой войне… мы не заинтересованы в сохранении даже части населения этого большого города…»