— Что говорят?
— Ссылаются на того самого Доктора. Говорят, что он носит форму польского пограничника, владеет польским, украинским и русским языком.
— Его взять, конечно, не удалось.
— К сожалению, нет. Скорее всего, Доктор ушел еще до начала атаки.
— У нас есть доказательства прямой причастности британских спецслужб к провокации?
— Будут, если возьмем Доктора.
— Тогда возьмите же его, черт побери, — сказал я. — Если у нас будут доказательства причастности к этой провокации британских спецслужб, мы сможем организовать международную пресс-конференцию. Пригласим всех корреспондентов, какие найдутся в Берлине. Я хочу, чтобы мир увидел, что Британия пытается втянуть нас в новую войну.
Старший майор государственной безопасности кивнул.
— Возьмем, товарищ маршал. Ориентировка разослана по всем пограничным пунктам ГДР и ПНР…
— Скорее всего, у него есть «окно» для ухода и не одно.
— Согласен, товарищ командующий, но возьмем.
Раздался телефонный звонок, я снял трубку, послушал и протянул ее начальнику особого оперативного отдела ОКС.
— Это вас, товарищ Грибник.
Он взял трубку, выслушал и сказал:
— Кажется, товарищ маршал, у нас появилось доказательство.
Глава 10
Я поднял бровь.
— Какое?
— Среди троих пленных, которых взяли на заставе, один оказался британским подданным. Причем, одетом в советское обмундирование, но при обыске у него нашли удостоверение личности на имя Томаса Уайта, корреспондента газеты «Таймс».
— Как он оказался в группе диверсантов?
— По его словам, он должен был засвидетельствовать «советскую агрессию». Он должен был сделать снимки и написать репортаж о том, как «советские войска атакуют польскую территорию».
Британский журналист среди диверсантов, одетых в советскую форму, готовящих нападение на польскую заставу. Если это станет известно, вся западная антисоветская пропаганда, утверждающая, что СССР навязывает свою волю другим странам, протухнет.
Никто не поверит в «советскую агрессию», если окажется, что британцы сами подстроили эту провокацию. Так что надо раскрутить этого корреспондента на полную, чтобы пел, как соловей.
— Где сейчас этот Томас Уайт?
— Там же, где и остальные, в приграничном городке Даммфорштадте.
— Доставьте всех троих пленных в Берлин, — сказал я. — Они послужат живыми свидетелями того, что британцы готовили провокацию. Мы используем их на пресс-конференции. Особенно — англичанина.
— Свяжусь с польскими товарищами, пусть переведут пленных в нашу комендатуру, а потом мы их посадим в самолет и доставим сюда.
— И немедленно! Завтра, в двенадцать, чтобы были здесь. Я хочу, чтобы все корреспонденты, какие есть в Берлине, зафиксировали их показания, сделав их достоянием общественности.
Грибник кивнул.
— Будет сделано, товарищ маршал.
Мюнхен. 12 февраля 1942 года.
Штольц вышел из кафе. На улице было ветрено, снег кружился в свете редких фонарей. Он сунул руки в карманы пальто, нащупав конверт. Не оглядываясь, двинулся в сторону вокзала, но перед этим сделал небольшой крюк.
Прошел через подворотню, задержался у витрины магазина, потом заглянул в табачную лавку и купил пачку сигарет. Выходя, мельком глянул на противоположную сторону улицы. И сразу увидел «хвоста».
Тот самый паренек, которого он приметил еще вчера, стоял у газетного киоска и делал вид, что читает «Мюнхенер Цайтунг». Оперативник усмехнулся про себя. Приставленный «хвост» вел себя не слишком профессионально.
— Мальчишка, — пробормотал бывший обер-лейтенант Абвера, а ныне штази. — Ну-ну.
Он свернул за угол и неожиданно нырнул в парадную, прижавшись спиной к стене. Через несколько секунд мимо пробежал юный шпик, растерянно оглядываясь. Проворонил. Что он будет теперь докладывать своим хозяевам?
Подождав еще с полминуты, Штольц тихо вышел с другой стороны дома, проскользнул через двор и, оказавшись на параллельной улице, поймал таксомотор. Забравшись в теплый, пропахший табаком салон, он сказал водителю:
— На вокзал Мюнхен-Пазинг. Побыстрее.
Такси тронулось. Оперативник посмотрел назад — «хвоста» не было. Вынул из конверта ключ и адрес. Адрес был написан на фирменном бланке какой-то типографии. Случайность или типография имеет отношение к Крюгеру и к тем, на кого тот работает? Надо разобраться.
Улица Розенхаймер-штрассе, дом 14, квартира 8. Район не бедный, но и не престижный. Скорее всего — очередная конспиративная квартира. Ладно, не имеет значения пока. Главное, выйти в итоге на заказчика.