Британский репортер, оказавшийся диверсантом, до этого момента сидевший неподвижно, сгорбившись и уставившись в пол, вдруг встрепенулся. Посмотрел на меня диким взглядом, в котором мелькнула надежда.
— У меня нет больше вопросов, — сказал Даррант.
Потом вопросы стали задавать другие корреспонденты, в том числе и наши, и из братских соцстран. В общем все они касались участия британских спецслужб в этой провокации. Я кивнул старшему майору госбезопасности, чтобы он отвечал в рамках допустимого.
Наконец, вопросы иссякли. Подследственных увели.
— Спасибо за внимание, господа и товарищи, — сказал я в заключении. — Считаю, что мы дали достаточно информации для того, чтобы вы могли сделать предварительные выводы. Окончательные же будут сделаны, когда закончится следствие.
Грибник вошел в мой кабинет через час, после окончания пресс-конференции.
— Товарищ маршал, — обратился он ко мне. — Только что пришла шифровка. Человек, внешность которого совпадает с описанием «Доктора», задержан в городе Киле.
— Поздравляю, товарищ начальник особого оперативного отдела, вы выполнили свое обещание.
— Вы не поверите, Георгий Константинович, кем оказался сей господин на самом деле.
Глава 11
Я видел, что начальник особого оперативного отдела ОКС старший майор государственной безопасности едва сдерживает улыбку. Для него это была редкая минута подлинного триумфа.
— Кто же это? — спросил я.
— Вальтер Шелленберг, — ответил он. — Бывший начальник внешней разведки СД, протеже самого Гиммлера. Числился пропавшим без вести после падения Берлина. А оказался в Киле, с документами на имя доктора Франка, якобы врача-хирурга.
Шелленберг был одним из самых опасных людей нацистской Германии, знавшим все о зарубежных операциях СД, лично курировавший внедрение агентов в нейтральные страны. Если он работал на британцев, это означало, что они получили доступ к его знаниям.
— Он уже дает показания?
— Он был искренне удивлен, когда его опознали, — сказал Грибник. — Начал говорить сразу. Похоже, он не ожидал, что его найдут. Он пытался бежать в Швецию, но мы перехватили его в Киле. Сейчас везут в Берлин.
— Что он говорит?
— Что британцы завербовали его в этом году, после того как он был вывезен из Германии. Они обещали ему безопасность и новую жизнь в обмен на информацию и оперативную работу. Операция «Доктор» должна была стать его первой крупной акцией.
— Похоже, не слишком его ценят англичане, если кинули в самое пекло, — сказал я.
— Видимо, выкачав из Шелленберга всю ценную информацию, британцы решили использовать его в деле, участие в котором подтвердит его лояльность секретной службе его величества, — предположил начальник ООО.
— Как бы то ни было, поздравляю с удачей, — сказал я. — Нужно выяснить, что он знает о группе Шульца и о британских планах в Европе.
— Вряд ли в «Ми-6» посвящали его в свои планы, товарищ маршал.
— Тем не менее.
— Кстати, допрашивавший Шелленберга начальник ООО в Киле сообщил о том, что задержанный требует встречи лично с вами.
— Зачем я ему понадобился?
— Говорит, что у него есть информация, которую он может передать только лично вам. Что-то касающееся вашей безопасности.
Я усмехнулся. Еще не доставленный в Берлин, Шелленберг уже пытается торговаться. К угрозам со стороны вражеских спецслужб я уже привык. Главное, что этот нацист оказался в наших руках, и теперь из него следует извлечь максимум выгоды.
— Хорошо, — сказал я. — Как доставите, я уделю ему некоторое время. Приготовьте кабинет для допроса. И никто не должен знать, что Шелленберг у нас.
Шелленберг — не просто пешка, а человек, который знает все тайны нацистской разведки. Если он просит встречи со мной, значит, у него есть что-то действительно ценное. Что-то, что он не доверит Грибнику или другим сотрудникам госбезопасности.
— Как вы думаете, товарищ Грибник, что он может предложить? — спросил я.
— Он толкует, что речь идет о вашей безопасности, товарищ маршал, но я думаю, это лишь прикрытие. Шелленберг — игрок. Он знает, что его положение безнадежно, и пытается выторговать себе лучшие условия.
— Он не в том положении, чтобы торговаться, — сказал я. — Однако если у него есть информация, которая действительно может быть полезна, я выслушаю его.
Мюнхен, управление штази. 14 февраля 1942 года.
Штольц пришел в управление, как только получил записку от Крюгера. Вебер уже был на месте, изучал бумаги, сложенные в папке с грифом «Секретно». Увидев Штольца, оторвался от нее и кивнул на стул.