— Что в конверте?
— Документы, — ответил наниматель. — Тебе не нужно знать, что в них. Твоя задача — доставить.
— И что я получу за это?
— Три тысячи марок сверх обещанного.
— Как я пересеку границу?
— Как представитель Внешнеторговой палаты. Документы подлинные. С сегодняшнего дня ты больше не служишь охранником на своем заводе, а работаешь сотрудником KfA. Вот тебе удостоверение и деньги.
Штольц взял конверт и все остальное, положил в карман.
— Когда ехать?
— Я знал, что ты согласишься, — улыбнулся Крюгер. — Завтра вечером. Поезд в Цюрих отходит в двадцать два часа. Билет купишь сам. Встреча в полдень. Ты успеешь.
Он поднялся, кивнул и вышел, оставив обер-лейтенанта одного. Штольц вынул удостоверение. Открыл. Все с виду в порядке «Ганс Штольц. Младший советник Kammer für Außenhandel…»
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 15 февраля 1942 года.
Снежное февральское утро, казалось, не предвещало ничего особенного. Я, как обычно, работал за столом, просматривая утренние сводки, когда зазвонил телефон ВЧ. Я снял трубку. В ней раздался голос Поскребышева:
— Товарищ маршал, товарищ Сталин на линии.
Я выпрямился.
— Слушаю, товарищ Верховный главнокомандующий.
— Товарищ Жуков, здравствуйте, — произнес вождь, голос его был спокойным, но я чувствовал за этим спокойствием какой-то подвох, — к вам направляется новый командующий ВВС ОКС. Полковник Василий Сталин. Вы знаете его?
— Знаю, товарищ Сталин, — ответил я. — Прекрасно показал себя во время боевых действий.
— Он — мой сын, — сказал вождь, и в голосе его не было ни тени гордости, только деловая сухость. — Поэтому я прошу вас, не давайте ему никаких поблажек. Служба есть служба. Если он окажется неспособным, вы имеете право отстранить его от должности. Я не потерплю, чтобы мое имя использовалось для прикрытия чьей-либо некомпетентности. Тем более, что Яков показал, как может служить Родине сын товарища Сталина.
— Яков Иосифович Джугашвили проявил себя, как талантливый и мужественный командир.
— Надеюсь, что Василий Иосифович себя проявит.
Я молчал, обдумывая слова вождя. Сталин-сын — летчик, начальник инспекции Управления ВВС РККА. С первых дней Великой Отечественной войны просил отца отпустить его на фронт. И тот выполнил его просьбу. Василий Иосифович сражался на Северо-Западе.
Он был способным пилотом. Тем не менее, я знал, что вождь никогда не давал поблажек своим детям. И это назначение — не исключение. Возможно, это была ссылка, подальше от Москвы, с глаз долой из сердца вон, но под постоянным присмотром. Моим присмотром.
— Я понял, товарищ Сталин, — сказал я. — Василий Иосифович будет служить на общих основаниях. Никаких поблажек.
— Хорошо, — ответил Сталин. — Он прибудет к вам завтра. Встретьте его как положено, но помните, что он всего лишь полковник.
— Есть, товарищ Сталин.
На следующий день, 18 февраля, в штаб прибыл Василий Иосифович Сталин. Он был высоким, подтянутым, в новенькой полковничьей форме. На груди красовался орден Красного Знамени. Я встретил его в вестибюле, пожал руку.
— Добро пожаловать в ОКС, товарищ полковник, — сказал я. — Я предупрежден о вашем прибытии. Вы будете командовать авиацией в составе наших сил в Германии. Сразу скажу, что должность эта генеральская и спрос будет соответствующий. Требования к вам будут те же, что и ко всем другим командирам.
— Понимаю, товарищ маршал, — ответил полковник. — Готов к несению службы на любом участке.
— Хорошо, Василий Иосифович, — сказал я. — Я представлю вас штабу. Завтра — первое совещание. Будьте готовы доложить о состоянии вверенных вам частей.
— Есть, товарищ командующий.
Мы прошли в кабинет. Я велел принести нам чаю, понимая, что толика внимания, оказанного сыну главы государства, не нарушит мне данного Верховному главнокомандующему обещания.
— Василий Иосифович, — сказал я, когда нам принесли и чай и все что положено, — я скажу вам прямо. Ваше назначение — не протекция. Если вы не справитесь, то будете отстранены. Говорю это не потому, что вы сын товарища Сталина, а потому что это общий принцип.
— Я понимаю, — ответил он.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте к делу. У нас есть проблемы с авиационным прикрытием в Пенемюнде. Западные разведки проявляют повышенное внимание к этому объекту. Через три дня жду от вас план по усилению его противовоздушной обороны.
— Будет сделано, товарищ маршал.
Мюнхен. 15 февраля 1942 года.