— Именно поэтому мы должны действовать осторожно, — ответил Вебер. — Грибник уже в курсе, что британцы проявляют интерес к Василию. И начальник ООО знает, что через тебя они пытаются выйти на Сталина-младшего. Мы должны использовать это, чтобы выяснить их планы.
— Значит, ты думаешь, что Вольф и его люди не знают, что мы их уже раскусили?
— Скорее всего, нет. Они считают, что ты — надежный курьер, который выполняет задания. Если мы будем аккуратны, то сможем получить от них информацию о том, кто стоит за этой операцией и каковы их реальные цели.
— Если я продолжу играть их игру, я смогу передавать им дезинформацию, — сказал обер-лейтенант, — но я должен знать, что мне говорить.
— У нас есть предварительный план, — сказал Вебер. — Его суть заключается в том, что ты будешь сообщать Вольфу, что Василий Сталин редко покидает штаб, что его охрана усилена. Мы дадим им правдивую информацию, но такую, которая не навредит советскому руководству.
— А если они потребуют от меня большего?
— Тогда мы будем решать по обстановке, но ты должен быть готов ко всему. Если они попросят тебя о чем-то, что может угрожать жизни Василия, ты откажешься, под предлогом, что опасаешься за собственную жизнь.
Штольц кивнул.
— Я понимаю, — сказал он. — Я продолжу работать с ними, но буду держать тебя в курсе.
Напарник подошел к нему, положил руку на плечо.
— Ты делаешь важное дело, Ганс, — сказал он. — Если мы сможем раскрыть их сеть, это станет большой победой. Не только для штази, но и для всей Германии.
Обер-лейтенант усмехнулся.
— Я не герой, — сказал он. — Я просто делаю свою работу.
Вебер убрал руку.
— Тогда продолжай делать ее… Кстати, тебя вызывают в управление.
Подмосковье, НИИ-88. 22 февраля 1942 года.
Задачи, которые поставил вождь, требовали не только немедленных действий, но и нетривиальных решений. И я знал, с чего начать. С того, что могло показать всему миру мощь СССР без единого выстрела.
Переночевав дома, к радости жены и дочек, утром я вызвал на Грановского машину и сказал шоферу, чтобы он отвез меня в Подмосковье, в НИИ-88, где создавались новые реактивные двигатели и проектировались ракеты будущего.
Я хотел поговорить с Сергеем Павловичем Королевым с глазу на глаз, потому что такой разговор нельзя было доверить даже спецсвязи. Дороги были свободны и через сорок минут я был на месте.
Здание института выглядело скромно, но внутри кипела жизнь. В цехах и лабораториях работали люди, которые создавали будущее. Встретивший меня комендант, проводил меня в кабинет Королева. Тот сидел за столом, заваленным чертежами, и не сразу заметил меня.
— Сергей Павлович, — сказал я, — здравствуйте.
Он поднял голову, удивленно посмотрел на меня.
— Товарищ маршал? Не ожидал вас увидеть.
— Я решил навестить вас лично, — сказал я, садясь напротив. — Есть разговор.
Королев отложил чертежи и приготовился слушать.
— Я хочу поговорить о космосе, — сказал я без предисловий.
Главный конструктор удивленно поднял бровь.
— О космосе?
— Да. Вы наладили выпуск ракеты «Р-1М» у нас в Германии. Это прекрасно. Благодаря им и изделию Курчатова, мы можем теперь умерить аппетиты любого агрессора. Однако сейчас требуется нечто большее. Нечто, что покажет всему миру, что мы — величайшая держава современности.
— Что именно вы имеете в виду, товарищ маршал? — осторожно спросил Королев.
— Я имею в виду, что мы должны запустить искусственный спутник Земли, — сказал я. — Рукотворный объект, который облетит Землю и подаст сигнал, который можно будет принять обыкновенным любительским радиоприемником… Для начала…
Главный конструктор молчал несколько секунд, потом повторил задумчиво:
— Для начала… «Стать ногой на почву астероидов, поднять камень с Луны, устроить движущиеся станции в эфирном пространстве, образовать живые кольца вокруг Земли, Луны, Солнца, наблюдать Марс на расстоянии нескольких десятков верст, спуститься на его спутники или даже на самую его поверхность…»… Так сказал когда-то Циолковский…
— Хорошо сказал, — откликнулся я. — А что скажете вы, товарищ главный конструктор?
— Скажу, что все это возможно, товарищ маршал. Нужно лишь время и ресурсы.
— Ресурсы будут, — сказал я. — Я только хочу знать, сколько вам нужно времени?
— Если мы начнем сейчас, — сказал он, — то через два— три года сможем запустить спутник. Возможно, даже раньше. Для этого нужно ускорить работу по новым двигателям и системам управления.
Я кивнул.
— Тогда начинайте, — сказал я. — Вы получите все необходимое. Деньги, людей, материалы. Я прослежу за этим лично.