Как обычно, на несколько мгновений он остановился у входа, оглядел зал, увидел обер-лейтенанта и направился к нему. Сел напротив, положил газету на стол и посмотрел на собеседника.
— Вы нашли кого-нибудь? — спросил он, когда официантка приняла у него заказ.
— Нашел, — ответил Штольц, отпивая чай. — Через бывших коллег, которые до сих пор работают в Берлине, я вышел на человека. Это майор Бочкин из интендантской службы штаба ОКС.
Вольф не шелохнулся, но взгляд его стал внимательнее.
— И он готов сотрудничать?
— Пока он не знает, что я собираюсь выйти на него.
— Как собираетесь его завербовать?
— Начну с напоминания о том, что его брат был арестован в 1937 году, что он, наверняка, не упоминает в анкетах. Кроме того, стало известно, что Бочкин недоволен своим положением и готов работать за деньги.
— От кого вы получили эти сведения?
— От человека, который служил с ним в одной части. Они поддерживают связь до сих пор. Мой коллега сказал, что Бочкин откровенничал с этим своим знакомцем о своих страхах. Я подумал, что это может быть нам полезно.
Вольф молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Потом спросил:
— Вы уверены, что он не связан с советской контрразведкой?
— Исключить этого нельзя. Я не могу гарантировать, что он не донесет на меня, когда я попытаюсь выйти с ним на контакт, но за хорошие деньги готов рискнуть.
— Допустим, вы вышли на контакт с Бочкиным и он не донес на вас в контрразведку, что мы сможем от него получить?
— Доступ к документам о передвижениях высокопоставленных лиц, расписанию охраны, планам поездок. Возможно, даже к информации о том, что делается в Пенемюнде.
Лжеюрист задумался. Обер-лейтенант видел, что он взвешивает предложение.
— Когда вы сможете встретиться с ним?
— Через несколько дней. Меня как раз переводят в Берлин по линии KfA. Мне нужно сначала подготовить почву, чтобы он не заподозрил меня.
— Не нужно, — отрезал Вольф. — Я хочу, чтобы вы как можно скорее связались с этим Бочкиным и передали ему, что мы заплатим ему пять тысяч рейхсмарок за информацию о перемещениях нового командующего ВВС ОКС, полковника Василия Сталина. Если он согласится, то получит половину этих денег сразу. Если нет — мы найдем другого человека.
Штольц кивнул, делая вид, что запоминает.
— Я передам ему это предложение, но если он согласится, я должен буду вручить ему эти две с половиной тысячи.
— Деньги, включая ваш аванс две тысячи рейхсмарок, вы получите перед отъездом, — сказал лжеюрист. — Только будьте осторожны. Если он окажется агентом контрразведки, вы поставите под удар не только себя, но и нас, за что ответите головой.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 25 февраля 1942 года.
По возвращении в столицу Германской Демократической Республики, я засел в кабинете, листая записи, сделанные еще в Москве. Мысль вождя о создании «Комитета освобождения Европы» уже оформилась в структуру, и я хотел записать ее, чтобы не упустить деталей.
Первое. «КОЕ» не может быть чисто советским, что должно стать очевидным, когда заработает наша пропаганда на Западе. Ему следует выглядеть как объединение антифашистов и коммунистов разных стран.
Поэтому я решил не привлекать к работе Грибника и его людей, а подключить к делу несколько доверенных немецких коммунистов, которые будут действовать от имени немецкого же народа и при содействии европейских партий.
Второе. Нужно место для штаб-квартиры Комитета. Не в центре Берлина — слишком уж это заметное место, а в каком-нибудь тихом предместье, в старом особняке, который еще недавно занимала какая-нибудь нацистская организация.
Третье. Первые контакты. Через военных атташе в посольствах западных стран я мог бы передать предложения лидерам французских и итальянских коммунистов, но это слишком рискованно. Лучше использовать старые каналы довоенного Коминтерна.
Четвертое. Легенда. Комитет должен стать результатом некой «европейской инициативы». Я даже придумал для нее название, которое будет звучать нейтрально: «Европейский координационный центр». Никаких упоминаний о Москве.
Пятое. Сроки. Я решил, что первые встречи должны состояться через несколько дней. Этого достаточно, чтобы представители коммунистических и социалистических партий Франции, Италии, Греции и Бельгии успели добраться до Берлина.
Я отодвинул лист, взял чистый и начал составлять первый проект обращения к европейским коммунистам. Оно должно было выглядеть как приглашение от «группы антифашистских деятелей», а не от советского командования.