Если информация, полученная через швейцарскую резидентуру, была верной, то диверсанты должны были находиться где-то здесь, в районе старого причала, возле сараев, где сохли рыбацкие баркасы.
Группа захвата из двадцати человек, которую возглавлял недавно произведенный в капитаны Белов, когда-то взявший Канариса и Мюллера, засела в засаде, пристально всматриваясь и вслушиваясь в окружающее пространство.
Пока вокруг не было ни души. Выл морской ветер, шумели волны, набегающие на близкий берег. В такой обстановке не расслышишь негромкие голоса и осторожные шаги. Расчет был только на то, что и прошмыгнуть мимо засады диверсантам не удастся.
— Всем внимание, — передал капитан по цепочке. — Разбиваемся по парам. Обыскать все сараи. Без крайней необходимости в перестрелку не вступать.
Бойцы стали стягиваться к лодочным сараям. Белов с напарником, старшиной Семеновым, двинулся к тому из них, что находился ближе всего к берегу. Автоматы держали наготове, но фонари не зажигали. Незачем себя демаскировать.
Как ни странно, дверь в сарай была приоткрыта, внутри тихо. Капитан жестом приказал Семенову остаться снаружи, а сам скользнул в сарай. Здесь пахло сухим деревом и рыбой. Настороженный слух Белова уловил слабый шорох.
— Если хочешь жить, молчи, — тихо сказал Белов по-немецки, наводя автомат. — Руки за голову.
В слабом свете подступающего утра из темноты показалась фигура. Мужчина в обычной рыбацкой одежде, с рюкзаком за спиной. Он поднял руки, но в его правой руке что-то блеснуло. Капитан не стал ждать.
Одним прыжком сократил расстояние на три шага вперед, и ударом приклада в солнечное сплетение уложил неизвестного на пол. Нож выскользнул у диверсанта из руки. Белов зажег фонарик, осветил бородатое лицо чужака. Тот еле дышал, не в силах выдавить ни слова.
— Семенов, ко мне! — шепотом крикнул капитан, надевая на задержанного наручники.
Старшина ворвался в сарай. Подсвечивая себе путь потайным фонарем, быстро обыскал помещение. Отыскал еще два рюкзака. Расшнуровал один и сразу же обнаружил ящик с динамитом и детонаторами.
— Где остальные? — спросил Белов у задержанного.
Тот помотал головой.
— Ты не понял, фриц, — сказал капитан. — Если хоть один из них выстрелит, я прикажу сжечь вас всех вместе с сараями.
— Третий сарай справа, — нехотя отозвался бородач. — Руди, Ганс и Кнут целы, а Рихарду проломило башку при высадке. Зажало между пирсом и катером, когда он свалился за борт.
— Семенов! — все также негромко окликнул старшину Белов. — Третий сарай справа. Только один не суйся, свистни ребят.
— Есть, товарищ капитан!
Через полчаса все пятеро диверсантов были задержаны. Сопротивляться они и не думали. Трое действительно были целехоньки, а четвертый дышал на ладан. Его отправили в военный госпиталь. Остальных — в комендатуру Вольгаста.
Берлин. 9 марта 1942 года.
Штольц продолжал наблюдение за виллой. Часы тянулись однообразно. Обер-лейтенант сидел в машине, делал вид, что читает газету, или прогуливался на опушке леса, стараясь не привлекать внимания и не терять дому из виду.
И был вознагражден, к вечеру к вилле подъехал автомобиль с дипломатическими номерами Швейцарии — тот самый «Паккард», который он видел у кафе. Из машины вышел барон фон Аттингхаузен. Вошел в дом без стука, пробыл там около получаса.
Оперативник дождался, когда тот выйдет и сядет в свой «Паккард» и отправился следом. Машина барона остановилась у отеля «Адлон» на Унтер-ден-Линден. Барон выбрался, передал ключи от «Паккарда» швейцару и направился в ресторан.
Штольц не рискнул войти внутрь. Он не был одет для ресторана в знаменитой гостинице. Пришлось сидеть в своем «Фольксвагене». И вот фон Аттингхаузен опять появился на улице. В «Паккард» садиться не стал. Взял таксомотор.
Это было уже интересно. Едва такси с бароном тронулось, обер-лейтенант рванул вслед. «Опель-капитан» двинулся в сторону городской окраины. Штольцу пришлось максимально сосредоточиться, чтобы не потерять его из виду.
Примерно через полчаса такси остановилось в Карлхорсте, одном из предместий Берлина. Швейцарец выбрался из салона и направился к неприметному дому, ни одно окно которого не светилось. Оперативник не выдержал и пошел следом.
Дом, куда направился фон Аттингхаузен, мало подходил для иностранного аристократа. Выходит, его там ждали чрезвычайно важные дела. Штольц понимал, что нарушает приказ не приближаться к швейцарцу, но ему захотелось получить настоящие сведения.