— Почему вы работаете на нас?
— Потому что я ненавижу нацизм и тех, кто его пытается сохранить, — сказала она. — И не хочу, чтобы эти ученые работали на американцев. Если они попадут к нам, они могут быть полезны. Если окажутся на Западе, они будут работать против нас…
Штольц поднялся.
— Благодарю вас, фрау Берг. Я передам вашу информацию, — сказал он.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 9 марта 1942 года.
— Нелегальная структура, — повторил я, обводя взглядом присутствующих. — Это самое сложное. Легальная часть КОЕ будет работать открыто через газеты, культурные обмены, студенческие делегации. Запад не сможет запретить все это, не вызвав противодействия, но нелегальные сотрудники Комитета должны будут действовать там, где нельзя будет выступать открыто.
— Если позволите, я поделюсь нашим опытом, — заговорил Заборовски. — В Варшаве мы боролись с немцами даже не на двух, а на трех уровнях. На легальном, через тех кто взаимодействовал с фашистской администрацией. На полулегальном, через разные там театры и варьете, которые прикрывали подпольную работу своими выступлениями перед немецкими оккупантами. И, наконец, на полностью нелегальном, то есть боевыми группами. Если мы сможем построить что-то подобное в Западной Европе, то сможем действовать вполне эффективно.
— Хороший пример, — сказал я. — Легальный уровень — это собственно КОЕ, как открыто действующая международная организация. Полулегальный составят люди, помогающие ее работе во всем, но не имеющие официального к ней отношения. Нелегальный — это боевые группы, которые будут готовы к выступлению, когда наступит момент.
— Товарищ маршал, для нелегальной работы нужны люди, способные сохранять боеготовность в течение длительного времени, — сказал Грибник. — Ведь неизвестно, когда они могут понадобиться.
— Да, и эту боеготовность придется время от времени проверять, — сказал я. — Товарищ Заборовски, вы будете отвечать за контакты с бывшими партизанами и участниками Сопротивления. Они знают местность, язык, обычаи и могут стать костяком нелегальной сети.
— Вас понял, товарищ маршал, — ответил поляк. — Только для этого мне нужны полномочия и связь с центрами Сопротивления в каждой стране.
— Полномочия у вас будут. Связь — через товарища Грибника. Документы вам поможет оформить товарищ Маландин. Деньги будете получать через специальный фонд.
Я отхлебнул чаю, глядя на карту Европы. Пожалуй, предстояло решить задачу посложнее фронтовой операции. Да и территориальный охват требовал максимально серьезного отношения к поставленной Верховным задаче.
— Теперь по срокам, — сказал я. — К концу недели я хочу видеть план действий по каждой стране. Франция, Италия, Греция, Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия. Это наши приоритеты. В каждой из этих стран необходимо создать подпольную ячейку КОЕ, которая должна быть готова к выполнению приказа в любой момент.
— Будет ли аналогичная ячейка создаваться в Великобритании? — спросил Заборовски.
— Пока нет, — сказал я. — Сначала отработаем по намеченным государствам.
Берлин — Штральзунд, штаб ООО ОКС. 9–10 марта 1942 года.
Кравцов прочитал записку, которую передал Пауль. Штольц сработал чисто. Информация была исчерпывающей. В три часа ночи Штейнер заберет ученых из дома фрау Берг и повезет их в Штральзунд, а затем на рыболовецкой шхуне — в Швецию.
Старший лейтенант госбезопасности поднялся, подошел к карте, висящей на стене. Отыскал Штральзунд — старый порт на берегу Балтики, откуда можно уйти в море незамеченным, если знать правильные пути. Потом взял трубку и доложил Грибнику.
— Высылайте группу захвата, — приказал тот. — Две машины. Восемь человек. Действуйте без лишнего шума. Ваша задача взять всех троих живыми. Стрелять только в крайнем случае.
— Есть, товарищ старший майор государственной безопасности.
Получив приказ, Кравцов надел шинель, портупею с «ТТ» в кобуре. В гараже уже прогревали моторы два «Опель-капитана», замаскированные под такси. Рядом построились бойцы в темной гражданской одежде, но со штурмовыми автоматами.
— Выезжаем, — приказал старший лейтенант госбезопасности.
Колонна двинулась на север. Берлин спал. Редкие фонари разгоняли тьму, но за городской чертой стало совсем темно. Только фары выхватывали из мрака мокрый асфальт и обочины, поросшие кустарником.