— Есть, товарищ маршал!
Он развернулся и быстрым шагом направился к командному пункту. Хотя мог бы не торопиться, но не в моих привычках обнадеживать подчиненных, которые должны быть готовы выполнить приказ в любой момент.
— Герман Капитонович, — сказал я, обратившись к начальнику штаба. — Вы же передали распоряжение о запуске самолета-буксировщика конуса?
— Передал, товарищ командующий, — ответил начштаба. — Самолет вылетел с аэродрома под Штральзундом двадцать минут назад. Через полчаса будет в зоне.
Я кивнул. Замысел мой был прост, проверить не только готовность расчетов к пуску, но и работу всей системы — от обнаружения цели до принятия решения и выполнения команды на поражение.
Самолет-буксировщик, переоборудованный «Су-2», шел на высоте пять тысяч метров, курсом на Пенемюнде. Войдя в зону, он выпустит из бомболюка матерчатый конус с металлическими полосками, чтобы быть видимым для РЛС.
Если система сработает, ракета должна перехватить его на подлете к побережью. Мы вернулись в командный пункт. В бункере уже было оживленно. Сухарев стоял у пульта, отдавая команды. Дежурный офицер докладывал:
— Цель на экране. Курс — двести семьдесят градусов, высота — пять тысяч. Скорость — четыреста километров в час.
Я подошел к экрану радиолокатора. На зеленом фоне мерцала светящаяся точка. Самолет-буксировщик шел прямо на Пенемюнде. Пока он наблюдался как единая цель, но вскоре должен был разделиться.
— Цель разделилась! — доложил дежурный.
— Вторая — это буксируемый конус, — подсказал я, на всякий случай.
— Вторая отметка более тусклая, — заметил Сухарев.
— Вот по ней и бейте, — сказал. — Дайте команду на пуск.
Сухарев взял микрофон.
— Расчету номер один — приготовиться к пуску. Цель — воздушная, высота пять тысяч, скорость четыреста. Ручное наведение.
— Расчет номер один готов, — ответил голос из динамика.
— Пуск!
Земля дрогнула. Даже в бункере было слышно, как с ревом рвется с направляющих ракета. Я подошел к перископу наружного обзора. В предзакатном небе висел белый след. Через сорок секунд вторая засветка на экране радиолокатора исчезла.
— Попадание! — крикнул оператор. — Цель уничтожена!
Сухарев вытер пот со лба. Повернулся ко мне.
— Товарищ маршал, задача выполнена. Ракета поразила цель на дальности двести двадцать километров.
— Хорошо, подполковник, — откликнулся я. — Теперь я вижу, что ваши расчеты готовы.
— Служу Советскому Союзу! — ответил он.
Мы пошли к машине. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Ракеты на пусковых установках стояли неподвижно, но я знал, что они готовы к бою. И это было сейчас главное.
Берлин, ООО ОКС, кабинет для допросов. 12 марта 1942 года.
Грибник сидел за столом, глядя на Шелленберга. Бывший начальник внешней разведки СД выглядел неважно — осунувшийся, с мешками под глазами, в серой тюремной одежде. Лишь взгляд остался прежним — цепким, внимательным, расчетливым.
— Гражданин Шелленберг, — обратился к нему старший майор госбезопасности, — я предлагаю вам сделку. Вы хотите выжить. Мы хотим использовать ваши знания. Мы можем сотрудничать.
— Сотрудничать? — переспросил тот. — Вы хотите, чтобы я работал на вас?
— Я хочу, чтобы вы работали с нами, ради новой Германии и против ее старых врагов, — поправил Грибник. — Нам нужен человек, который сможет внедриться в сеть британского агента, известного нам как доктор Вольф. Вы знаете его?
Бывший глава VI отдела РСХА помедлил.
— Слышал о нем. Бывший сотрудник абвера, перешедший на сторону британцев. Он занимается вывозом немецких ученых на Запад. Я знаю его методы, его подходы.
— Тогда вы знаете, как выйти на него.
— Предположим, но зачем мне это?
— Затем, что это ваш единственный шанс, — сказал начальник особого оперативного отдела. — Вы поможете нам раскрыть сеть Вольфа. Мы создадим легенду о вашем побеге. Вы выйдете на контакт с ним или его людьми, предложите сотрудничество, передадите информацию, которую мы вам дадим. Когда операция завершится, мы обеспечим вам безопасность и возможность начать новую жизнь.
— А если я откажусь?
— Тогда вы останетесь здесь. До суда.
Шелленберг долго молчал, глядя на Грибника. Потом сказал:
— Я согласен, но у меня есть условия.
— Слушаю.
— Не хочу, чтобы меня держали в камере. Чтобы работать, я должен иметь свободу передвижения.
— Свободу передвижения вы получите, — сказал старший майор госбезопасности. — Разумеется, под наши контролем. Мы будем знать каждый ваш шаг. Если вы попытаетесь обмануть нас, вы умрете.