— Я знаю, — ответил бывший глава немецкой внешней разведки. — Только кто поверит в мой побег из застенок советской контрразведки?
Грибник открыл папку, вынул из нее удостоверение сотрудника Международного Красного Креста и швейцарский паспорт на имя Вальтера Гринберга, а также пачку швейцарских франков.
— Вам и не придется бежать, — сказал он. — Вы будете освобождены.
— Освобождены? — удивленно спросил Шелленберг.
— По легенде вы заключили сделку с советским командованием, якобы согласившись работать на нас в обмен на свободу.
— И Вольф поверит в это?
— Поверит, потому что это правда, — сказал старший майор госбезопасности. — Вы действительно получите свободу и действительно будете работать с нами. И когда Вольф выйдет на вас, скажете ему, что решили переиграть русских. И тогда он обязательно захочет вас использовать.
— И что я должен буду ему передать?
— То, что мы решим. Первое время — мелкие сведения, которые нам не повредят, но укрепят его доверие к вам. Затем последует более серьезная дезинформация.
Бывший глава VI отдела РСХА усмехнулся.
— Вы предлагаете мне стать двойным агентом.
— Я предлагаю вам остаться в живых, — ответил Грибник. — Выбор за вами.
Шелленберг взял документы, которые начальник особого оперативного отдела протянул ему, полистал их.
— А если я действительно решу переиграть вас?
— Тогда вы умрете, — сказал старший майор государственной безопасности. — Не от нашей руки, а от руки Вольфа, когда тот поймет, что вы его обманули.
Бывший оберштурмбаннфюрер помолчал, затем проворчал:
— Хорошо. Я согласен.
Грибник поднялся, оставив ему документы.
— Тогда добро пожаловать в советскую контрразведку, господин Гринберг.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 12 марта 1942 года.
Трофимов бесшумно вошел, положил на стол плотный пакет, переданный из Москвы фельдъегерской почтой, и вышел. К таким пакетам я привык, как правило, они содержали приказы Верховного главнокомандования или важные сообщения.
Вскрыл пакет. Судя по «шапке», это был официальный циркуляр. Текст, напечатанный на машинке, содержал перечень имен, статей, приговоров, которые только что вынес Международный военный трибунал в Москве.
Прочел его медленно, вглядываясь в каждую строку, не чувствуя ни торжества, ни злорадства, лишь ощущение справедливости свершившегося. Ради этого я и лез на рожон, приближая победу, вопреки сложившимся традициям и привычкам в управлении войсками.
Итак, смертная казнь через повешение. К ней были приговорены нацистские преступники высшего ранга. Среди них, Герман Геринг. Я помнил его, сидящего здесь, в бывшем министерстве пропаганды.
А потом я увидел его в кинохронике процесса, грузного, бледного, с презрительно подобранными губами. Он корчил из себя нераскаявшегося нациста, когда уже не было ни Третьего рейха, ни его бесноватого фюрера. Борова приговорили к виселице. Заслуженно.
Как и Иоахима Риббентропа, дипломатического манекена, купившего Европу за обещания, которых никто никогда не собирался выполнять. Это он подписывал пакты, в итоге принесшие смерть миллионам.
Поплатился и Вильгельм Кейтель. Оловянный солдафон, всегда тершийся рядом с фюрером, всегда берущий под козырек, какие бы преступные приказы от него ни получал. Его солдаты жгли, взрывали, насиловали и убивали.
Мартин Борман, как ни пытался выкупить свою ничтожную жизнь, выдавая тайны нацистских счетов и местоположение награбленных сокровищ, из петли вывернуться не сумел. По заслугам.
Дальше шла рыбешка помельче. Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Саукель, Йодль, Зейсс-Инкварт. За каждым оставались пылающие города, печи в концлагерях, и трупы, трупы, трупы, трупы. Список замученных казался бесконечным.
Дальше шли имена тех, кто получил срок тюремного заключения двадцать пять лет. Среди этих «счастливчиков» оказались Рудольф Гесс, которого удалось вытащить из Британии. Вальтер Функ и Эрих Редер.
Этим, считай, повезло. Они не только избежали виселицы, но и пожизненного срока, которого не было в советском законодательстве. Надеюсь, они оправдают эту мягкость приговора честным трудом на благо советского народа.
Альберт Шпеер огреб всего двадцатник. Ну да, он ведь всего лишь архитектор нацистской империи, который строил красивые здания для мразей. Наверное, его таланты пригодятся на стройках пятилеток.
Карл Дёниц получил всего десять лет. Ну да, Редера он сменил в последний момент Адмирал, а Гитлера и вовсе уже после того, как все было кончено. И продержался в роли рейхспрезидента всего несколько недель. Короче, легко отделался.