Ну ничего, Петя, мы теперь знаем, куда он пропал и почему. Вот Марина как педагог нам объяснила: кто хочет, но не имеет возможности, тому хоть посмотреть охота.
Все засмеялись, и смущению Лукоморова не было предела.
– Что за чушь несешь, – набросился он на Виталика, весьма довольного своей шуткой. – Какой журнальчик? Ну, посмотрели мы с тобой вместе, а больше я его не видел – пропал куда-то…
– Да ладно тебе, Петя, не скромничай, – не сдавался Виталик. – Мы же тоже люди, все понимаем про психологию и всякую там физиологию. В Унчанске у нас негритянок нету совсем – куда же тебе податься? Вот от безвыходности и журнальчик в ход пошел.
Для Марины эти постоянные шуточки и «приколы» были в диковинку. Ей никогда прежде не приходилось работать в мужском коллективе. Сначала был филфак института – известное бабье царство, потом средняя школа, где тоже одни женщины кругом, а совсем недавно ИДН, куда мужчины служить тоже не идут. В женском коллективе такие вот грубоватые шутки были бы невозможны: женщины общаются иначе.
Марина смеялась вместе со всеми, при этом искоса наблюдая за реакцией Вербина. Как начальник он должен был пресечь этот разговорчик, ведь Виталик помешал говорить о серьезном деле. Но Вербин молчал.
Когда потом Марина спросила майора, он строго взглянул на нее и ответил:
– В милиции люди должны смеяться. Понимаешь? Нет? Это оттого, что ты еще недавно работаешь. Поработаешь больше со всяким дерьмом – поймешь. Чем серьезнее отдел, чем страшнее и противнее задания – тем больше нужно смеяться.
Иначе мы все с ума посходим очень быстро.
План Марины он утвердил. Только поинтересовался, каким образом она собирается искать в Унанске потребителей подобных видеокассет.
– Объявление дашь, что ли? – спросил он. – Ау, извращенцы-педофилы, отзовитесь! Так, что ли?
Но у Марины уже имелась мысль и на этот счет. С нею она пришла к начальнику вечером следующего дня. Засиделась допоздна за бумагами, все уже ушли домой, а она спохватилась только в девятом часу. До этого сидела и листала материалы старых дел, которые провели до нее в отделе, – училась.
А в восемь часов вдруг вскинула глаза к часам на стене напротив и ужаснулась. Уже девятый час, Артемка дома один и наверняка готовит уроки. А как же без нее – ему ведь наверняка нужна помощь. Первый класс – дело серьезное, и если с буквами и слогами у ребенка все складывалось благополучно, то счет никак пока не удавался. Ну, не хотели противные палочки правильно складываться: каждый раз два плюс три получалось шесть…
– До пятого класса я еще смогу тебе помогать по математике, – не раз говорила Марина сыну. – А после пятого тебе придется уж самому справляться. Я же филолог, сама ничего в этих цифрах не понимаю. Так что лучше учись сам на всякий случай.
– А папа? – хитро улыбался в ответ Артем. – Папа знает математику, он сам говорил. Папа ведь инженер.
Ну да, папа иногда приходил к ним, навещал сына. Для Марины эти визиты всякий раз бывали испытанием, но она сама просила Вадима заходить – ребенок должен видеть отца, для него это радость.
Кстати, как же она могла забыть? Ведь Вадим звонил накануне и говорил, что должен сегодня прийти. Она набрала номер телефона и услышала в трубке веселый голос Артема.
– Мама, папа пришел, – затараторил он, – мы с ним делаем математику. А еще нам задали сочинить стихотворение про осень, и я сочинил, и папе очень понравилось. Правда, папа? У меня разорвался ремень на ранце, ты ведь починишь, а то ходить неудобно… А мы поедем за город в воскресенье?
Когда ребенок приятно возбужден, вопросы и всякие рассказы сыплются из него, как из рога изобилия, вперемешку и без остановки. Даже трудно отделить, когда заканчивается одно и начинается другое.
– Я скоро приду, – на всякий случай сообщила Марина, хотя знала: визиты папы редки, Артем бывает так прикован к нему, что вообще забывает о существовании мамы. Именно из-за этого, ради правильного эмоционального воспитания сына, Марина и терпела приходы Вадима.
В трубке послышалось шуршание, невнятные звуки, потом Артемка сказал:
– Папа спрашивает – ты скоро?
– Да, – вздохнула Марина, – скоро. – Хотела добавить: «К сожалению», но сдержалась. Артемка бы все равно не понял и удивился. Какое ему дело до маминых проблем с папой?
Марина собрала разложенные на столе бумаги и совсем было собралась идти, когда в кабинет вдруг заглянул Вербин. Вот удивительно, Марина ведь думала, что он давно уже отправился домой.
Выглядел он усталым, вокруг глаз пролегли темные круги, а губы, казалось, даже побледнели.
– Хотел спросить у тебя, – сказал он, присаживаясь напротив Марины, – как ты собираешься устанавливать круг покупателей продукции? Где ты их будешь искать?