– Любить плохих детей – противоестественно. Дети – это люди. Плохих людей не за что любить.
Марина была абсолютно честна в ту минуту и» впоследствии утвердилась в этом мнении. Инна Менделевна внимательно посмотрела на нее через толстенные линзы очков и вынесла приговор:
– Вы – не педагог. Педагог так рассуждать не может.
От этих слов внутри у Марины все оборвалось. Она поняла, что теперь все кончено. Практика показывала, что те, кого Збарская не считала педагогами, как правило, не доучивались до конца, – она выживала их из института, используя для этого любые методы и рычаги, включая запрещенные. Для нее в этом не было ничего плохого – ведь она боролась за интересы детей…
А раз так уж получилось, что Марина не удержалась и ляпнула правду, что толку растягивать агонию? Обидно, конечно, но, как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
– Тогда вы не должны ставить мне три, – тихо сказала она, подняв глаза и пристально посмотрев на Инну Менделевну. – Почему же три? Ставьте уж сразу два, и дело с концом. Раз я, по вашему мнению, не могу быть педагогом…
Сказав эти слова, она пожала плечами, стараясь изобразить спокойствие, хотя сама была напряжена как сдавленная пружина. Хотелось кричать и плакать одновременно.
Разговор происходил на кафедре психологии в пять часов вечера, когда дневные занятия уже окончились, а вечерние еще не начались. Збарская воровато оглянулась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного вокруг, достала из сумки пачку «Беломора».
– Вечно не разрешают курить в здании института, – проворчала она недовольно. – Вот ханжество-то… Все кругом курят, а стоит папиросу взять в зубы – привязываются.
Она закурила, выпустив по-солдатски через толстые ноздри две струи плотного дыма, а потом внезапно улыбнулась.
– Я не сказала, что вы не можете быть педагогом, милочка, – ухмыляясь, заметила она оцепеневшей Марине. – Я сказала только, что вы не педагог. Но школьной училкой вы, конечно, можете быть. Почему бы и нет? Наверное, вы даже будете лучше многих других.
Она вздохнула, видимо подумав об этих самых «других».
– У вас есть свое мнение, которое вы не боитесь высказывать, – добавила она, выкурив папиросу в три затяжки, – что для большинства ваших будущих коллег просто немыслимо. Кроме того, за время практики я заметила в вас еще одну сравнительно редкую особенность – вы очень ответственно относитесь к порученному вам делу. Тоже нечасто встречается, знаете ли. Так что три. И не уговаривайте меня, не уговаривайте. Получите вашу тройку и попробуйте что-нибудь сделать в жизни.
Вот к этой самой Инне Менделевне Марина и собиралась обратиться за помощью. Никто лучше этой пожилой женщины не сумеет поговорить с Детьми, на которых пало подозрение.
– Что ж, попробуй, – заметил Вербин, после того как Марина рассказала ему о своем намерении. – Правда, мы ей заплатить не сможем за работу. Такие консультации бюджетом УВД не предусмотрены. Но если эта твоя бабушка действительно такая подвижница – попробуй, хуже не будет. Подозреваемых детей будет человек пятьдесят, нужно же как-то с ними разобраться. Похоже, это единственный путь.
Весь этот день, пока Марина бегала по школам, Вербин провел, шатаясь по городским секс-шопам. А поскольку их в Унчанске все же гораздо меньше, чем средних школ, то обойти удалось все одиннадцать.
– Ну и как? – спросила Марина. – Удалось что-нибудь нащупать?
Они оба к тому моменту уже встали, чтобы идти домой, и Вербин вызвался проводить Марину до автобусной остановки. Они шли по темной и пустой улице, где поднимающийся ветер с шуршанием гнал навстречу опавшие осенние листья. Вербин поднял воротник куртки, а Марина плотнее запахнула плащ.
– Теперь всю ночь будут снится искусственные фаллосы, – пожаловался майор.
– Знаешь, сколько их там?
Искусственные фаллосы ядовито-розового цвета действительно встречают посетителя магазинов «Интим» прямо с порога. Эти удивительные промышленные изделия из пластмассы стоят на полках ровными рядами и своими причудливыми очертаниями могут привести в замешательство неподготовленного человека.
Есть тут обычные, а есть даже двойные – для одновременного проникновения в вагину и в анус. Этакий изыск!
Фаллосы эти стоят недорого, развлечение для простого народа.
Разместившиеся на соседней полке серебристые вибраторы – штуки дорогие, не каждая женщина может себе такое позволить. Зато, как уверяют шустрые продавщицы, и удовольствие ни с чем не сравнимое…