Владимир остался доволен своим ответом. Втайне он желал, чтобы Марина перестала задавать вопросы на эту скользкую тему. Есть вещи, о которых не принято долго и многословно говорить. Например, в недавнюю эпоху, когда практиковалась смертная казнь, ответственные лица всегда избегали публичного обсуждения вопроса о том, кто же именнo исполняет такие приговоры. Кто конкретно расстреливает осужденных преступников? Понятно, что это делает кто-то из сотрудников правоохранительных органов, но говорить об этом как-то нехорошо.
Такой же совершенно секретной темой является и вопрос об осведомителях – о той огромной армии людей, без услуг которых милиция не раскрыла бы и десятой доли преступлений. Осведомители нужны? Да, очень нужны. Они полезны? Конечно. Без них немыслима эффективная розыскная работа. Но говорить об этом громко и подробно – ох, увольте…
Такую же роль выполняли в данном случае и подсадные клиенты проституток.
Как раскроешь притон, если хоть раз не проверишь все в реальности? Если не имел место факт сексуальных услуг, то невозможно сформулировать обвинение… А для этого нужны реальные клиенты – потребители услуг.
– Такими подсадными могут быть сотрудники нашего отдела? – вдруг после недолгого размышления над словами Вербина спросила Марина и пристально, в упор посмотрела на своего начальника.
Но кризис в разговоре уже миновал, и теперь Владимир мог позволить себе немного расслабиться. Он улыбнулся и покачал головой.
– Ты хочешь спросить, не бывал ли я сам в роли подсадного? – спросил он. – Или Лукоморов с Виталиком?
Нет, не беспокойся. По закону, как ты сама понимаешь, можем быть и мы. Мы такие же граждане, как и все остальные, и не лишены гражданских прав. Но я никогда не разрешал сотрудникам отдела бывать подсадными. Ни разу. И не разрешу.
– Почему? – Марина так и не сводила с Вербина испытующего взгляда, он даже слегка внутренне поежился – такую увидел в ее глазах глубину душевную проницательность.
– Потому что это не правильно, – без раздумий выдохнул он, допивая свой успевший уже остыть кофе. – Не правильно, – повторил он. – Аморально. Это создало бы нездоровое отношение к работе.
– А никогда не хотелось? – внезапно спросила Марина, и ее губы дрогнули в усмешке. Она задала этот вопрос неожиданно для самой себя, просто сорвалось с языка, и сейчас она сама испугалась…
Взгляд Вербина на мгновение стал жестким. Он поднял его от опустевшей чашки снизу вверх на Марину, словно замахнулся тяжелой саблей.
– Нет, – отрезал он решительно, – никогда.
Майор встал, с шумом отодвинув металлический стул, в руке у него появилась рация.
Он взглянул на часы, которые показывали, что время истекло, и пора начинать следующий этап операции.
В квартиру номер двенадцать они поднимались втроем: Вербин впереди, за ним Марина с Лукоморовым. Виталик и Иннокентий остались в машине караулить уже задержанных водителя и девицу.
Навстречу им спускалась женщина приличного вида, хорошо одетая. Заметив поднимающуюся троицу, она замерла и испуганно прижалась к стене, пропуская их.
Не было сказано ни единого слова, Марина и ее спутники выглядели обыкновенными людьми. Мало ли кем могут быть эти двое мужчин и молодая женщина в строгом костюме? Но нет, случайно встреченная дама, видимо, почувствовала в них что-то особенное: то ли угрозу, то ли сосредоточенность.
«Недаром говорят, что у всех сотрудников милиции какая-то особая аура, – подумала Марина. – А здесь нас сразу трое на одной лестнице – вот до ясенщины и докатилась наша эманация».
На площадке Лукоморов переглянулся с начальником и тотчас достал маленький мобильник. Набрал номер и, подождав, пока ответят, коротко сказал:
– Вы готовы? Мы уже здесь. Засунул мобильник обратно к себе в карман и подмигнул Марине:
– Сейчас откроют. Главное – следи, чтобы девки ничего не выбросили. Мало ли что у них в сумочках или в карманах…
Внутри квартиры было тихо, не доносилось ни звука. Прошла минута, затем другая.
– А они точно здесь? – на всякий случай нервно спросил Вербин. – Точно двенадцатая квартира?
– Да нет, точно, – ухмыльнулся Лукоморов, вытащил из кармана смятую пачку «Явы» и достал сигарету, которую тотчас принялся разминать пальцами. – Эти цуцики не соврали. Да можешь сам пойти у них спросить – вон они в машине сидят.
Точно – двенадцатая.
– А почему тихо так? – не унимался майор.
– Может, квартира большая, – пожал плечами Лукоморов. – Мало ли что.
Комнат много, двери закрыты, вот и не слышно отсюда ничего. Бывает…