– Да вы закуривайте, – тут же радушно предложил Владимир, протягивая мужчине пачку сигарет, чтобы немедля укрепить это внезапно возникшее чувство приязни.
– Я не курю, – отрезал незнакомец, решительно качнув головой. – Курите сами, если не боитесь. Знаете что: мне бы хотелось посмотреть на ваши фильмы. Я бы взглянул хоть краем глаза, а потом бы и решил, хочу ли меняться на свои.
Идет?
В предвкушении просмотра незнакомец оживился, его глаза заблестели.
Владимир понял, что его пересказ фильмов зацепил «Ивана Ивановича» за живое.
Теперь это был уже не человек-скала, не гранитный монумент, как прежде, – откуда-то из глубины вдруг выглянул пока еще крошечный ненормальный человечек – педофил.
Вот и отлично: рыбка клюнула на живца…
– Давайте не будем откладывать в долгий ящик, – тут же предложил Вербин, широко, но не слишком, улыбнувшись. – В конце концов, мы же собрались не для того, чтобы болтать. Поехали к вам, заберем ваши кассеты, а потом поедем ко е, и я покажу вам свои. Тогда не нужно будет дважды встречаться.
Идея мужчине не понравилась.
– Нет, – замотал он головой. – Так не пойдет. Сначала я хочу посмотреть, что есть у вас.
Но здесь уже майор решил проявить твердость. Зачем же все время уступать?
Такая сговорчивость может выглядеть подозрительной…
– Сначала – к вам, – твердо заявил он, проявляя волю. – Я же принял ваше условие. Теперь вы примите мое. Откуда я знаю, есть ли у вас вообще такие фильмы. Может, вы просто так говорите, чтобы посмотреть мои.
Наступила пауза, в течение которой собеседники думали каждый о своем: незнакомец прикидывал, не слишком ли опасно будет поступить так, как требовал Вербин, а майор лихорадочно соображал, как подцепить незнакомца понадежней, чтоб не сорвался с крючка.
Наконец мужчина кивнул. Он был согласен.
– У вас есть машина? – поинтересовался он. – Нет? Сейчас поедем ко мне.
Заскочим, заберем парочку моих фильмов, а потом сразу махнем к вам.
В салоне джипа «опель-фронтера» Владимир осмотрелся. Машина была хоть и не новая, но все равно не из дешевых. Бедные люди на джипах вообще не ездят: запчасти кусаются, резина дорогая, Да и бензина жрет гораздо больше, чем обычный автомобиль.
Перед водителем – сразу три иконки: Спасителя, Богородицы и Николая Чудотворца – все, как у людей.
– Помогает? – с улыбкой спросил Владимир, Указав глазами на иконки, пока «Иван Иванович» заводил мотор и трогался с места.
– Как видите, – сухо кивнул тот. – Не разбил, ся пока что, не погиб.
Значит, помогает.
То, как человек ведет машину, тоже немало может сказать о его характере. В особенности если коробка передач механическая. Коробка-автомат унифицирует манеру вождения – она сама определяет некий усредненный стиль. Как хочешь, с ней не поездишь. А с механической совсем другое дело: сразу видно, какой перед тобой человек.
Незнакомец вел машину уверенно и агрессивно. Его правая рука постоянно находилась на рукоятке переключения скоростей, чтобы в зависимости от дорожной обстановки, не теряя ни секунды, можно было ускорять и замедлять ритм движения.
Стоило появиться впереди просвету между идущими машинами, и «опель» с хищным рычанием истинного покорителя дорог вырывался вперед.
Такой стиль езды называется спортивным и выдает опытного водителя.
– Вы спортсмен? – неожиданно для самого себя спросил Вербин, внезапно осененный догадкой.
– Бывший, – с гордостью ответил незнакомец, не отрывая глаз от темной улицы, освещаемой лишь светом его собственных фар. – А как вы догадались?
– Лихо машину водите, – сказал майор, поежившись. – Не всякий так может, нужно иметь азарт и уверенность в себе. В своих руках. А почему бывший спортсмен? У вас возраст еще позволяет…
– Травма, – коротко пояснил «Иван Иванович». – Ничего не поделаешь. Я борьбой всю жизнь занимался, классные места на первенствах брал. Теперь все – ключица, коленный сустав… Словом, завязал, не могу больше. Одно вождение только и осталось.
Он усмехнулся и замолчал, не желая далее распространяться о своих проблемах.
Поехали молча, хотя Вербин почувствовал вдруг, что между ним и незнакомцем установилась какая-то неуловимая симпатия. Наверное, тому было приятно, что майор восхитился его ездой, а Вербин поймал себя на том, что этот человек вообще ему импонирует. Настоящий мужик, надо полагать. А Вербин всегда любил настоящих мужиков – немногословных, твердых, держащихся с достоинством, не мельтешащих.