Она не поблагодарила его, да, впрочем, Вербин ни на что подобное и не рассчитывал. Слишком устала, слишком потрясена, слишком подавлена, чтобы соображать. Разве в этом дело?
А он, в свою очередь, не стал смотреть ей вслед. Включил зажигание и тронулся, набирая скорость.
«Уж слишком она красивая», – вдруг ни с того ни с сего сказал он себе и засмеялся.
В дороге спустило колесо, он остановился, чтобы подкачать, а проститутка дала деру. Вот так это будет выглядеть в рапорте. А что не надел наручников и лопухнулся – это плохо, тянет на взыскание, но на фоне удачного задержания целой опасной банды, конечно, пройдет незамеченным. Так что можно включить магнитолу погромче и расслабиться немножко. В конце концов, он неплохо «завалил» сегодня тех двоих бандитов, а разве это не самое главное для него?
Эту ночку вдвоем мы с тобой проведем, Так смелее гляди, самурай!
Глава четвертая
С самого утра Вербин занял заранее присмотренную им наблюдательную позицию. Когда еще было темно и ледяной утренний туман стлался над рекой, он вошел в кафе, размещенное в здании автостоянки, и спросил чашку чая.
Юная продавщица облила его легким презрением и сообщила, что есть только «Липтон» в пакетиках и что он стоит десять рублей. В русских кафе вообще не любят клиентов, которые заказывают себе чай, – эти люди не могут рассчитывать здесь на уважение обслуги. Во-первых, чай дешевле, чем кофе, а во-вторых, кофе в представлении простого человека – это нечто высокое, нечто интеллигентное, как бы символ культуры и утонченности. А чай – это слишком примитивно: его дают в школьном буфете на завтрак, его же разливают в армейской столовке, и даже в тюремно-лагерном рационе присутствует такое же название напитка.
– Чай, – повторил Вербин и, взяв чашку с дымящимся кипятком, сел к окну.
Точнее, окон тут вообще не имелось – все кафе было стеклянным, так что обзор отсюда открывался просто великолепный. Дом, который интересовал майора, просматривался как на ладони.
Помешивая пластмассовой палочкой пакетик в кипятке, майор разглядывал дом и прикидывал, кто в какой квартире может тут жить. Накануне он навел все возможные справки в паспортной службе района и даже встречался с местным участковым.
Дом подлежал расселению и сносу, поэтому занятыми оставались только три квартиры из шести бывших когда-то здесь. Решение было принято городскими властями уже давно, потому три года назад и было выдано разрешение на строительство напротив автозаправочной станции. Станцию давно построили, а дом все так и стоял на своем месте.
Судя по прописке, во всех трех квартирах проживали пенсионеры: на первом и третьем этажах супружеские пары, а на втором – одинокая старушка.
«Наверняка тот парень, который продает кассеты, снимает тут комнату у кого-то, – размышлял Вербин, – либо, что даже вероятнее, является сыном или внуком кого-то из прописанных тут. Сам не прописан, но живет. А может быть, и не живет даже, а просто часто приезжает навестить. Что ж, посмотрим».
В целом Владимир был доволен: задержание Андрея Поликарпова, показавшееся на первый взгляд совершенно бессмысленным, могло все-таки принести оперативные результаты. Хоть тот и оказался обычным извращенцем, непричастным к собственно производству преступных кассет, все же он сообщил важную вещь – сумел запомнить продавца и даже указал дом, в котором тот то ли живет постоянно, то ли бывает часто. А это уже – очень серьезная зацепка…
Помещение автозаправочной станции было небольшим, но устроенным очень удобно и функционально: в одной части имелась стойка с буфетом, где на трех полках теснились бутылки, внизу стояла кофеварка, из которой шел пар, лежали приготовленные бутерброды, салаты в пластмассовых тарелочках. У противоположной стены были выставлены всякие аксессуары для машин – автомобильные масла, моечные средства, щетки. Девушка-буфетчица одновременно являлась и кассиром бензоколонки. Наливая очередному посетителю кружку пива, она другой рукой могла включить подачу бензина на указанную колонку.
Посетителей с утра тут было немало: люди ехали на работу, а по дороге заворачивали сюда заправиться и заодно выпить кофе. Машины подъезжали и отъезжали, и Вербин подумал, что для жильцов расположенного напротив дома было бы, вероятно, настоящим избавлением из ада, если бы их и вправду переселили куда-нибудь отсюда.
Просидев час и присмотревшись к дому, майор выпил еще и кофе вдобавок – не сидеть же с пустой чашкой, а от горьковатого «Липтона» остался во рту вяжущий вкус.
За прошедшие два часа из дома вышли несколько человек, и еще несколько вошли внутрь, но ни один из них не заинтересовал Вербина. Входили и выходили женщины и дети. Владимир хорошо помнил описание, которое дал Поликарпов продавцу видеокассет. «Высокого роста, худой, волосы русые, довольно длинные, зачесаны за уши. На вид примерно лет тридцать. Лицо угреватое, глаза серые».