Нисей приоткрыл один глаз. Темно. Тихо. Он ненавидел эту комнату с её опустошающей тишиной, серым потолком и этой мягкой прохладной постелью, на которую Сеймей никогда не позволял ложиться. Ненавидел эти часы, всегда действующие на нервы, ненавидел колышущиеся на холодном зимнем ветру занавески. Ненавидел всё здесь, потому что эта комната принадлежала Сеймею.
Он снова начал проваливаться в сон, когда дверь тихонько приоткрылась, и вошёл Сеймей. Нисей оживился и вскочил, головная боль сразу отпустила. Но Сеймей прошёл мимо, даже не взглянув на него, к окну. Он даже не рассердился, что Нисей лежал на его кровати. Он вообще ничего не говорил долгое время, а потом вдруг спросил, опускаясь на первый попавшийся стул:
- Это ведь ты рассказал ему, да?
- Кому и о чём? – ровным голосом переспросил Нисей.
- Ты прекрасно знаешь.
Нисей усмехнулся.
- Ты тоже знаешь, и всё равно спрашиваешь. Можешь отрезать мне язык, как и угрожал.
Сеймей не двигался с места. Потом вдруг закрыл лицо ладонями, опустил голову и спросил всё также тихо:
- Зачем ты это сделал?
- Наверное, потому что я такой же подонок, как и ты, - Нисей снова хотел усмехнуться, но почему-то не получилось. Он всё пытался понять, что происходит с его жертвой, которая, по его представлениям, должна была уже давно убить его, или хотя бы начать кричать и разносить всё вокруг. Но Сеймей всё сидел, не двигаясь и не поднимая головы. Его мокрые от снега волосы падали на глаза. И Нисей вдруг понял, что Сеймей просто убит горем.
- Из-за тебя я потерял Рицку навсегда, - прошептал он.
- Нечего валить всё с больной головы на здоровую! Причём здесь я, Сей? Неужели ты так и не понял, что потерял Рицку ещё, когда только разыграл свою смерть и подсунул ему Агацуму?
- Нет. Тогда Рицка простил меня. И мы всё могли начать сначала. А теперь уже нет.
И Нисей снова хотел что-то возразить ему, но слова так и застряли в горле. Он смотрел на опутывающую Сеймея холодную, вязкую и отчаянную боль и пытался вызвать в себе хоть подобие некой жалости, но не чувствовал ничего, кроме отвращения. Сеймей был жалок.
- Оставь ты его в покое уже, - сказал Нисей, поморщившись. – Даже мне это наскучило.
- Оставлю. Если ты проиграешь Агацуме.
- Что?! – Нисей вскочил с кровати. – С чего я должен проигрывать ему?
- Можно сказать, я заключил с Рицкой пари. Если они победят нас, оба будут свободны.
- Да какого черта, Сей?! Ты со мной не пробовал договориться сначала?!
- Не ори. Я всю ночь не спал, и голова раскалывается, - Сеймей потёр виски.
- Но зачем тебе драться с ними?!
- Как зачем? Я не понимаю тебя, Акаме. Не ты ли мечтал померяться силами с Агацумой? Не ты ли собирался «размазать его по стенке»? Я предоставляю тебе такой шанс, а ты не доволен? Неужели испугался Агацумы?
Нисей молчал. Он не боялся Соби. Соби был болен и слаб, и перспектива сражаться с таким противником не представляла для него интереса. Куда больше его волновал младший Аояги. Именно поэтому он приложил вчера столько усилий, чтобы раз и навсегда убрать Рицку с дороги. Подстраховаться на будущее. Потому что Рицка был сильнейшей жертвой их всех, что Нисею доводилось видеть. И если Сеймей этого ещё не понял, ослеплённый чувством своего ущемленного достоинства, то Нисей, по крайней мере, оставался в здравом уме.
- Знаешь, Сей… - вкрадчиво начал он. – Если ты думаешь, что моя победа над Агацумой, вернёт тебе Рит-тяна, и ты сможешь своими хитрыми уловками вымолить у него прощение, то ты ошибаешься. Твой брат скорее умрёт, чем расстанется с Агацумой.
- С чего ты это взял? У Рицки сейчас просто трудный возраст. Это скоро пройдёт, как пройдут и чувства к Соби.
- О, нет… - Нисей закатил глаза с театральным вздохом, как будто собрался падать в обморок. – Меня окружают одни идиоты! Влюблённые люди так глупы и слепы, что не видят дальше собственного носа!
- О чём ты? – кажется, Сеймей начинал раздражаться, и это вызвало у Нисея ядовитую усмешку.
- Я расскажу тебя, о чём я! – передразнил он. – Знаешь, вчера, когда Рицка вымаливал у меня адрес Агацумы, я тоже заключил с ним кое-какое пари.
Сеймей побледнел, и Нисей, удовлетворённый произведённым эффектом, продолжил:
- Я поставил условие, что если скажу ему, где его ненаглядный, он сам вместе с ненаглядным, разумеется, навсегда уберётся с нашей дороги. Что забудет вообще, что такое битвы, пары, имена и связи. Что пожертвует своим блестящим будущим жертвы, пожертвует своей неутолимой жаждой справедливости только, чтобы увидеть его. И знаешь, что ещё? Если бы я сказал, что эта встреча будет стоить ему жизни, он бы согласился без колебаний. Ты можешь видеть здесь трудный возраст и всё что угодно, продолжая закрывать глаза на очевидные вещи. Но я вижу здесь сильную жертву, готовую жертвовать всем ради своего бойца.
Теперь молчал Сеймей. И Нисей кожей ощущал, как оседает в комнате его боль, тяжёлая и сильная, с горьким привкусом во рту. Это была боль, которую Сеймей уже не мог скрывать, она была в нём, повсюду. Была в его дрогнувших губах и кончиках пальцев, была в его потухшем взгляде и опущенных ушах. Нисей не понимал его чувств. Он никогда не был привязан к кому-либо столь же сильно. И он думал раньше, что в этом с Сеймеем они похожи. Сеймей представлялся ему невозмутимой холодной машиной, всегда знающей своё дело и не тратящей время на глупые эмоции. Сеймей в его представлении ушёл дальше обычных людей со всеми их слабостями, вроде любви, и за это он уважал его. Сейчас же он видел перед собой человека, всего лишь человека, в чём-то ещё ребёнка, с особым, свойственным лишь детям эгоизмом. И у него сразу пропадало привычное желание говорить колкости и подсмеиваться над ним.
Расплата за грехи. Может, она в самом деле существует?
Нисей готов был поверить в это, когда выходил из комнаты, оставляя Сеймея наедине с его наказанием, с чашей его вины, испить которую ему не хватит жизни.
*
Рицка сидел на кровати и ел конфеты в разноцветных шуршащих фантиках, а Соби лежал рядом и очень смешно рассказывал, как Кио пытался списать у него на зачёте по всемирной истории искусств. Рицка долго и весело смеялся, а потом сказал:
- Кио ведь тоже считал тебя мёртвым, Соби. Ты обязательно должен сходить к нему. Он просто с ума сойдёт от радости.
- Да. Сходим вместе?
- Угу, - Рицка потянулся за очередной конфетой, а Соби услышав шуршание разворачиваемого фантика, не выдержал:
- Рицка, зубы испортишь.
- А вот и не испорчу! Я уже сто лет конфет не ел! И вообще, зачем тогда накупил столько, да ещё и разных?!
Соби засмеялся и спросил:
- А ты не успокоишься, пока все не попробуешь?
- Ну, разумеется! – Рицка хотел ещё возмутиться, но его прервал телефонный звонок. Новый модный рингтон мобильника Рицки огласил своим резким трезвоном уютную тишину вечерней комнаты. С замирающим сердцем Рицка пошёл за телефоном. Соби молчал. Оба были уверены, что это Сеймей.
И Рицка не удержал вздоха облегчения, когда увидел номер Рицу-сенсея. Потом покосился на Соби. Он ведь так и не придумал, как объяснить всё это ему. Но теперь думать уже не было времени, и Рицка вздохнул ещё раз и снял трубку:
- Да, Рицу-сенсей, - сказал он.
- Сенсей?! – Соби тут же сел на кровати.
- Рицка? – Минами откашлялся. – Я звоню предупредить, что не вернусь и на следующей неделе. Командировка оказалась интереснее, чем я предполагал.
- Ничего. Всё равно я не буду уже сдавать ваш экзамен.
- Это ещё почему?!
- Потому что я больше не участвую в вашей войне. Я пообещал Акаме Нисею, что если он скажет мне, где Сеймей спрятал Соби, я навсегда уйду с их дороги.
- Спрятал Соби? – переспросил Рицу дрогнувшим голосом. – Ты имеешь в виду…