Он даже лгал, что любит мороженое. И когда после облаков они пошли в ближайший киоск всё в том же парке, Сеймей купил себе порцию мороженого только потому, что знал, что Рицка один не любит есть. А Сеймею хотелось посмотреть, как Рицка будет есть мороженое. Как он перепачкается и будет смеяться и смущаться. И станет сразу самым милым ребёнком в мире. Ребёнком, который родился только для него. Почему ты вырос, Рицка?
Там было тепло, и облака были белые. И Рицка был маленьким и смеялся, держал его за руку и бежал чуть впереди, увлекая Сеймея за собой.
Здесь холодно и идёт снег, а облака окрашены в багряный цвет умирающего солнца. И Рицка здесь высокий и стоит напротив него, рядом с Соби. Здесь Рицка серьёзный и собранный, забывший улыбку и звонкий смех где-то в детстве. И в глазах его нет жалости.
Рицка. Ты так похож на меня сейчас.
Как же болезненны иногда бывают светлые воспоминания о том далёком времени, когда все были счастливы. Там они любили друг друга, а здесь – враги.
Когда Сеймей впервые взял красный кричащий комочек, называемый Рицкой, на руки, он решил, что больше никогда не отпустит его. И Рицка тогда сразу перестал плакать. И Сеймею казалось, что он сам особенный. Он всегда был уверен в своей уникальности. А если он был лучшим во всём, то разве удивительно, что судьба преподнесла ему в подарок лучшего ребёнка? Рицка всегда был только для него.
- Нисей, что стоишь?! Запускай систему!
Да… Он часто лгал Рицке. Он сказал вчера, что даст ему свободу, если Рицка выиграет эту битву. Он снова заставил Рицку поверить себе. Но это в последний раз. Он солгал в последний раз.
Конечно, он не отпустит Рицку. Он лучше умрёт. Или Рицка умрёт, но он не будет вместе с Агацумой. Никогда не будет. Никогда больше не будет держать его за руку, никогда не будет смеяться с Агацумой и гулять по парку, как когда-то давно с ним самим.
В этой битве не будет победителей и побеждённых, Рицка. Да, я солгал, но ты ведь простишь меня снова? В этой битве ты будешь либо со мной, либо мёртв. Да. Мне приятнее будет увидеть тебя в гробу, где много-много чистых белых цветов, чем с Агацумой. Наверное, это будет очень красиво. Прости. Прости меня, мой любимый маленький Рицка.
*
Сохранять хладнокровие всегда очень важно. Рицу-сенсей говорил, что спокойствие и собранность – основа битвы. Противнику всегда легко задеть того, кто очень боится этого.
И Рицка был спокоен. И он не боялся. Он хотел, чтобы его уверенность передалась и Соби, который нервничал с самого утра, но скрывал это всеми силами. Он спокойно, даже равнодушно смотрел на стоящего напротив Сеймея. Но внутри поднималась боль. Рицка думал, что, наверно, скоро научится жить с этой болью, и она уже не будет так сильно мешать ему. Но пока он ещё не научился. Он смотрел на этого родного для него человека и не понимал, как же так получилось, что они стоят уже не рядом. И уже никогда не будут стоять.
Это была боль, которую он так и не смог успокоить в себе перед битвой. Это была единственная его слабость, ну и пусть. Слабостей не нужно бояться. Рицу-сенсей говорил, что их просто нужно преодолевать в себе. Чтобы стать сильным, нужно постоянно работать над собой. Видимо, Рицка всё-таки плохо усвоил этот урок. Он так и не понял, как можно это преодолеть.
Как преодолеть то, что Сеймей постоянно лгал ему, и больше не чувствовать боли? Сеймей всё это время молча наблюдал, как Рицка медленно угасает. Он отвозил его в больницу, водил к психологу, увёз его подальше в Токио, чтобы как следует разыграть в это время смерть Соби в Хаконэ. Сеймей. Приносил ему три таблетки по утрам и три вечером, укладывал спать. Смотрел, как Рицка кладёт цветы на несуществующую могилу. Смотрел спокойно. Заставлял верить себе снова и снова. Сеймей. Сказал, что своими глазами видел Соби мёртвым. Сказал это так просто и даже как будто с какой-то обидой за недоверие. Сеймей. Убивал меня каждый день.
Нисей загружает систему. Он как всегда зол и решителен. Видно, хочет покончить с этим как можно скорее. И хотя бы в этом Рицка с ним полностью солидарен. Скорее бы всё закончилось.
И ветер стихает, и больше не холодно. Кроваво-красное небо скрывает чёрный кокон развернувшейся системы. Пространство системы всегда пустое. Иногда Рицка думал, что хорошо было бы, если бы так же пусто было у него внутри. Наверно, тогда и только тогда у него не было бы никаких слабостей.
Соби, стоящий как всегда на шаг впереди, поддевает пальцами бинты, открывая вечную незаживающую рану на своей шее. Наверное, как бы ни была сильна их связь, сколько бы усилий Рицка не прикладывал для её укрепления, то, что было заложено глубоко в подсознании, не так просто удалить по первому желанию.
- Я чувствую твою слабость, Рицка, - начинает своё заклинание Нисей. Светящиеся буквы имени пульсируют на среднем пальце его правой руки.
Рицка вздыхает. Неплохое начало, думает он. Если Нисей и правда чувствует его слабость, придётся как можно скорее преобразовать её во что-то полезное.
- Твой любимый брат сделал тебе очень больно, да? – Нисей ухмыльнулся. – Он постоянно лгал тебе, каждый день. Может, когда он говорил, что любит тебя, это тоже было ложью?
Рицка переводит дыхание. Брови сходятся на переносице. Нисей моментально пользуется едва заметным воздействием своих слов:
- Силой вечной лжи и боли я призываю разрушение!
Соби спокоен. Рука его поднимается вверх, с губ слетает одно простое слово:
- Защита, - и тут же шёпотом он добавляет в сторону Рицки. – Не слушай, Рицка. Всё это заклинания. Он пытается вывести тебя из равновесия.
- Я знаю. Не волнуйся, - отвечает Рицка и обращается непосредственно к Нисею. - Меня так легко не достать, Акаме.
Сейчас очередь Соби, и Рицка ещё больше сосредоточен, чем при отражении атаки. Соби нужна сейчас его поддержка. Ему нужна сила.
И Рицка находит его тёплую руку в пустом вакууме системы и сжимает её. Для Соби лучшая поддержка – просто знать, что он рядом, чувствовать его. Рицка знает также, что, сжимая руку Соби, он задевает Сеймея. А слабость Сеймея нужна им, чтобы победить. Да, именно так. Всё очень просто. Просто до тошноты.
Сегодня вечером, перед тем, как выйти из квартиры, чтобы ехать сюда, Рицка точно так же сжал руку Соби и в темноте прихожей приник к его груди. Он сказал тогда:
- Соби, пожалуйста, постарайся не причинять ему вреда. Я не хочу, чтобы ему было больно. Просто не нужно этого.
- Я знаю, Рицка. Ты не хочешь ничьей боли, - Соби тихонько вздохнул. – Я и сам не знаю, смогу ли причинить вред тому, кого привык защищать. А вот Нисея я поколотил бы с удовольствием.
И Рицка засмеялся, в то время как ему хотелось плакать.
- Я бы тоже его поколотил.
И было так хорошо стоять вот так обнявшись, что идти никуда не хотелось. Не хотелось расставаться с этим уютным спокойствием и идти навстречу неизвестности и неминуемой боли, своей и тех, кого ты любишь.
- Соби… Пусть всегда будет так, - шептал Рицка. – Пусть сегодня мы вернёмся сюда. Всё так же вместе. Пожалуйста, пусть всё будет так.
- Конечно, вернёмся, - шептал в ответ Соби. – Мы вернёмся и будем пить горячий чай, пока не согреемся. Всё будет так, как ты хочешь, Рицка. Мы вернёмся и будем жить.
И снова хотелось плакать от переполняющей его благодарности за эти замечательные тёплые слова. Всё будет так. У них всё ещё будет.
А если… А если нет, если это последний раз, когда они стоят вместе, обнявшись, то спасибо.
- Спасибо за всё, Соби.
Всегда идут по жизни вместе. Всегда неразлучны. Именно так говорят про настоящую боевую пару. Нет общего имени. Но так ли это важно, как все говорят? Мечты сбываются, когда просто держишься за руки, Соби.